Книга Другая сторона стены, страница 209 – Надежда Черкасская

– Двойной удар под дых, – Ира картинно закатила глаза, – а казался таким приличным человеком.

Вскоре мы разошлись спать. Привычно закрыв зеленый циферблат часов картонкой, я откинулась на раскладушку и уставилась в темный потолок. Свет во дворе пристройки не горел – значит, Паша не вышел покурить или подумать над прочитанным. Я перевернулась на правый бок и вдруг вспомнила, что оставила свой дождевик на улице – повесила на гвоздь, торчавший в дверном косяке. Дождевик обязательно нужно было занести внутрь, потому что, несмотря на успокоившийся дождь, ожидать чего-то хорошего от погоды не приходилось. И хотя суббота была выходным днем, мне не очень хотелось идти в столовую в мокром полиэтилене.

Пришлось вставать, снова надевать олимпийку деда, сухие кроссовки и идти на улицу.

– Хоть одна ночь пройдет без этих шатаний туда и обратно? – пронеслось у меня в голове.

Около музея горел фонарь, но его свет не доходил до пристройки, и мне пришлось наощупь искать дождевик. Его почему-то на гвозде не оказалось. Решив, что его унесло ветром, и он упал в грязь, я, выругавшись себе под нос, отправилась искать лампу, которую Паша включал, выходя на свои ночные перекуры.

– Да будет свет, – прошептала я себе под нос, когда нашла выключатель. Лампочка озарила внутренний двор мягким желтым сиянием, я огляделась, но поняла, что дождевика как не было, так и нет. С минуту я стояла в ступоре,думая, где его искать, однако, мои размышления прервались скрипом открывающейся двери.

– Ты чего, Поля? – донеслось со стороны пристройки. Конечно, это был Паша. Он спустился с крыльца, одетый в черную толстовку и джинсы. Все нормально? Ты какая-то потерянная сегодня.

– Да нет, я… просто дождевик ищу, – ответила я, все еще осматривая двор.

– Ох, Господи… Так это твой был? Я его занес внутрь, – ответил он, подходя ближе ко мне. – Слушай, что случилось? – прямо спросил он. – Ты с утра совсем другая была.

Я подняла на него взгляд и посмотрела в серо-голубые глаза. Он глядел на меня серьезно, с тревогой и непониманием, а потом осторожно взял за руку, и я слегка вздрогнула. Мои руки были привычно холодными, но согрелись от его ладоней через какие-то пару секунд.

– Что случилось? – повторил он, – Только не говори мне, что ничего. Я тебя знаю целых две недели, и за это время понял, что у тебя даже кожа цвет меняет, когда ты нервничаешь.

Я попыталась высвободить руки и отстраниться, потому что не знала, что говорить, но он не отпустил меня. Неприятный разговор с Олей вспоминать совсем не хотелось, потому что я понимала: если Паша поймет, что сказанное ей меня задело, он поймет и то, что нравится мне. Я в очередной раз подумала о том, как глупо выгляжу, когда общаюсь с парнями. Хорошо, что хотя бы Дима меня совсем не смущает.

Дождь, который до этого лишь слегка накрапывал, вдруг пошел чуть сильнее.

– Постой, Поля. – Паша все еще держал меня, – Пережди его со мной, он сейчас закончится. Я что-то сделал, так ведь? – спросил он, все еще глядя мне в глаза.

– Нет, – я помотала головой, и тут у меня вдруг вырвалось: – Твоя однокурсница Оля сегодня весь день какую-то чушь несла.

И зачем я это сказала?

– О Господи, и что ей надо было? – Паша слегка улыбнулся. Отступать было поздно – я надеялась, что смогу придумать какую-то другую историю, но ничего в голову не приходило, и пришлось говорить правду.