Книга Другая сторона стены, страница 237 – Надежда Черкасская

А потом задремала и я. Мне виделись темные леса и трясины, на которых росли яркие разноцветные цветы. Сквозь густые ветви деревьев пробивались розовые солнечные лучи, а где-то вдали слышались голоса. Я знала, что кого-то эти голоса звали по имени, но что это было за имя – так и не смогла вспомнить.

Проснулась я от того, что почувствовала прикосновение чьей-то руки к моей. Я открыла глаза и увидела, что надо мной склонился Ян Казимир.

– Я уезжаю, – коротко сказал он, забирая из моих рук кота. Мауриций явно не был доволен создавшимся положением; однако, громко и возмущенно мяукнув, все же пошел на руки к хозяину.

Я встала и одновременно поглядела на часы. Было два с четвертью ночи.

– Что с отцом? – спросила я.

– Пока что спит, хотя он и не в самом лучшем состоянии. Все, что от меня требовалось, я сделал. Попрошу вашего кучера отвезти меня сначала к Розанову, чтобы узнать, дома ли он, а затем, если можно, доставить меня в мою лесную избушку. Я оставил вам лекарства и записку с тем, как и что нужно делать. Вы справитесь без меня, а если Анатолий здесь, то он сразу примчится к вам.

– Я… если я могу как-то отблагодарить вас, скажите, – промолвила я. Маховский подошел ближе и, слегка наклонившись ко мне, ответил:

– К сожалению, не можете. По крайней мере, вы не сможете исполнить моего самого горячего желания. Да и не захотите.

– Я не полицейский чин и не государь император и освободить вас точно не смогу, – я пожала плечами, – но я убедилась в том, что вы знаете свое дело и делаете его хорошо.

– Знаете, а ведь несколько месяцев назад я еще был готов поддержать любой мятеж среди ссыльных, – зашептал он, пристально глядя мне в глаза, – я мог откликнуться на любой зов, пойти на что угодно. В ту первую встречу вы совершенно правильно меня разгадали и пригрозили мне каторгой. Но теперь я этого никогда не сделаю. Я стал слаб – или наоборот силен – кто теперь может сказать? И я ненавижу это в себе, потому что никогда и помыслить не мого том, что такое может случиться. Потому что раньше меня от всех этих поступков совершенно ничто не удерживало: я не боялся оставить родных, не боялся оказаться в петле – мне было все равно.

– О чем вы говорите? – тихо спросила я, боясь, что сейчас произойдет что-то страшное. Кто знает, вдруг он вынет пистолет и выстрелит в меня?

– О вас, – коротко сказал он, осторожно дотрагиваясь до моей щеки, – потому что я вас люблю.

Эти слова были сказаны тихо, но мне показалось, будто рядом со мной выстрелила пушка. Я окаменела и не могла ничего сказать. Но и он больше ничего не говорил и явно не ждал от меня ответа. Через секунду Ян Казимир вышел из гостиной, и я осталась одна.

[1]Одним из любимых писателей императора Николая I был Вальтер Скотт, с которым он, в бытность свою великим князем, встречался лично. Рыцарские романы повлияли также и на художественный вкус будущего императора. В Александровском парке Царского Села сохранилось много строений в средневековом стиле, в том числе, Белая башня и Шапель. Также в его царствование устраивались так называемые «рыцарские карусели».

[2]14 (26 декабря) 1825 г. – день восстания декабристов.

[3]Последний довод королей (лат.) – фраза отсылает к Тридцатилетней войне, во время которой кардинал Ришельё приказал отлить на пушках эти слова, имея в виду, что артиллерия – это последнее слово короля, которое должно решить конфликт. Во время восстания декабристов в 1825 г. после того, как восставшие несколько раз отказались от переговоров с посланцами императора и смертельно ранили генерала М.А. Милорадовича, был отдан приказ стрелять из пушек выше рядов мятежников. Позднее, когда восставшие попытались по замерзшей Неве перебраться на Васильевский остров, было сделано несколько выстрелов по льду реки.