Книга Другая сторона стены, страница 235 – Надежда Черкасская

– Мы с вами живем в одной стране, – твердо сказала я, – и, возможно, если бы вы задумались над своей жизнью, то смогли бы понять, что мятежом ничего хорошего не добьешься, а страдать будут все. Разве вам и вашим родным в одной стране с нами жилось плохо?

Ян Казимир молчал, вперившись в меня взглядом. Я тоже замолчала и застыла, не отводя глаз. Кто знает, сколько бы мы так простояли, если бы в этот момент не возвратилась Татьяна. Она принесла небольшую бадью с горячей водой, от которой шел пар. Ян Казимир перехватил у нее ношу и водрузил ее на стул. Горничная отдала ему моток марли, выудила из кармана пышной юбки бутылку с водкой и, вся сжавшись, убежала.

– Она меня боится? – усмехнулся поляк. – Вы ей явно что-то наговорили.

– Скорее всего, она просто наслушалась сплетен на базаре, так же, как и вы. – ответила я.

– Что ж… – он повернулся и посмотрел на отца. – Он спит, но сейчас я немного понаблюдаю за его состоянием. Пока что на всякий случай еще раз обработаю инструменты. Я думаю, что вам пока следует уйти, потому что вы ничем здесь не поможете. Если вас не затруднит и если это улучшит ваше душевное состояние, покормите Мауриция. Прошло уже два часа с тех пор, как он ел, и я думаю, что он может в скором времени впасть в состояние мятежа. В этом он похож на хозяина.

Мне совсем не хотелось оставлять беспомощного батюшку наедине с Яном Казимиром, но что было делать? К тому же, он сам мне сказал, что если он и измыслит какое-то злодейство, то все закончится для него куда как плохо: каторгой или смертной казнью. Я почему-то задумалась, как именно его казнят в таком случае: повесят или расстреляют? Траугутта[10] и Калиновского повесили, стало быть, и Маховскому висеть, если он сотворит что-то ужасное.

– Вы совсем бледная, – прервал мои размышления Ян Казимир, – пошлите кого-нибудь, пусть привезут вашего жениха, чтобы он вас успокоил.

– Михаила нет в городе, – ответила я, чувствуя, как у меня от переживаний начинает каменеть лицо.

– Да, не вовремя… – поляк качнул головой и, взяв меня за локоть, начал осторожно подталкивать к двери. – Спуститесь-ка вниз и покормите кота,да и сами подкрепитесь – слишком уж вы бледная. Может, горничные дадут вам какой настойки, чтобы вы уснули…

Он вышел из комнаты вместе со мной и, взяв под руку, спустился вместе со мной по лестнице, а потом вернулся в отцовский кабинет. Когда я осталась одна, держа в руках кота, я почувствовала, что голова у меня страшно кружится, а виски словно сдавливает громадный пресс.

Мне и вправду нужно было оказаться там, где было светло и тепло, однако, я никак не могла выбить из головы тот факт, что отец остался один на один со ссыльным.

Через несколько мгновений я свернула в кухню. Здесь горел огонь, все шипело и дымилось, Варвара стояла у столешницы рядом с печью и что-то помешивала в большой кастрюле. За столом у окна сидела Татьяна, а с ней – солдат Степан, который жил теперь во флигеле рядом с домом. Вообще-то до него там несколько недель провел другой солдат, но отец почему-то оказался им недоволен, и его место занял Степан – добродушный огромного роста детина, светловолосый и голубоглазый. Он всегда был там, где нужно, и исполнял все поручения исправно, хотя их было не так уж много, а основной его обязанностью была охрана дома. Отец пообещал найти кого-нибудь, кто будет его сменять раз в сутки, но пока Степан отдувался за двоих.