Книга Другая сторона стены, страница 232 – Надежда Черкасская

– Не повыгоднее, – он обернулся и окинул меня взглядом, – а за то, чтобы безответная любовь стала взаимной. Вы еще сказали, что это сентиментальное желание. Кстати, если уж зашла речь о любви… Поздравляю вас.

– С чем же? – мне сложно было уловить ход его мыслей, потому как я пыталась еще и наблюдать за отцом.

– С предстоящей свадьбой. Свершилось то, что я и предсказывал, но это было ясно с самого начала. В сказках так и бывает: прекрасный принц и еще более прекрасная принцесса, которая так и не досталась никакому треклятому колдуну. Все очень банально, но зато красиво и заканчивается счастливо.

– Поздравили, так поздравили – будто в лужу макнули, – я усмехнулась. – Только вы так умеете. Пусть лучше банально, но счастливо. И не хватало мне еще каких-то там колдунов.

– А где ваша мать? – вдруг спросил Маховский, снова оборачиваясь ко мне. Я слегка дернула головой – слишком уж неожиданным оказался вопрос.

– Не здесь, – тихо ответила я. – Она… я и сама не знаю, где именно она сейчас. В последний раз была в Италии. Может, и сейчас там.

– Славно, – Ян Казимир покачал головой, – я бы тоже хотел сейчас оказаться там, а не в этихснегах, а впрочем…

– А где Розанов? – спросила я, чтобы отвлечь его от предыдущего вопроса. Обсуждать со ссыльным поляком сложности, приключившиеся с моей семьей, мне не хотелось. К тому же, и правда было интересно, куда так не вовремя подевался Анатолий.

– Уехал в какую-то деревню с непроизносимым названием – я даже и не стал запоминать, – он покачал головой, в этот момент простукивая длинными тонкими пальцами грудную клетку отца и сосредоточенно оглядывая его. – Еще в четыре пополудни, кажется, но, как и в прошлый раз, успел заехать ко мне и попросить проследить за Пореченском. И мне, как видите, снова повезло.

– Мне тоже, – коротко отметила я. Он усмехнулся.

– Впрочем, лучше так, чем то, что досталось Розанову. Везет ему на родовспоможения… Мне со всем этим связываться как-то страшновато, но уж если придется, то вряд ли кто меня спросит, хочу ли я.

– Розанову это тоже нелегко дается, – ответила я. – Он однажды не смог спасти младенца.

Мауриций, до этого смирно лежавший, встрепенулся на моих руках, зевнул и поглядел мне в глаза.

– Вы кормили кота? – спросила я у Маховского. – Что-то у него больно голодные глаза.

– А вы, как я погляжу, снова пытаетесь задеть меня котом. То в прошлый раз заявили, что я над ним измываюсь, теперь вот голодом морю. – возмутился Ян Казимир. – Конечно, кормил, притом, лучше, чем себя самого. Этот проглот своего не упустит, а я, дурачок, только и рад ему услужить.

– Может, вы сами хотите отобедать? – вырвалось у меня. Ян Казимир обернулся и, снова смерив меня взглядом, произнес:

– Я, конечно, в не самом лучшем положении, но чтобы есть у кого-то из милости…

– Да что с вами такое! – воскликнула я громким шепотом, чтобы не разбудить отца, – что я вам сделала плохого, что вы на каждое мое слово дерзите и грубите мне?

– Я не грубил. – ответил он, – А если вам так показалось – прошу прощения. Ваши помыслы, безусловно, благородны, но я воспринимаю все немного не так, как вы того ожидаете. К тому же, я здесь для того, чтобы сделать что-нибудь полезное для вашего отца, и, представляете, каково мое положение? Ежели я сделаю что не так, и ему станет хуже или случится что-то еще более страшное, то я, очевидно, тут же уеду на каторгу, потому что меня заподозрят в убийстве или в совершении попытки этого самого убийства. Но не прийти на ваш зов ятоже не мог – сегодня, а может, и завтра я здесь единственный врач, ведь кто знает, когда вернется Розанов, которого по дороге могут задержать еще десять деревенских баб, у которых возникла нужда произвести на свет потомство. Кстати говоря, если он продолжит так же, то рискует заменить всех окрестных повитух и тем самым лишить их части заработка. А я бы не советовал переходить им дорогу: если уж они знают, как привести в мир человека, то явно могут и владеть искусством отправки на тот свет, особенно, если разозлятся.