Книга Другая сторона стены, страница 230 – Надежда Черкасская

Однако все в тот день было против меня – вернувшаяся из своего недолгого вояжа по городу Татьяна, запыхавшись, влетела в отцовский кабинет с новостями о том, что Анатолий Степанович уехал, и когда он будет – его прислуга не знает.

Внутри у меня все похолодело – отсутствие Розанова означало, что выбор у меня невелик: отпаивать моего беспокойного родителя домашними травами и лечить какими-нибудь припарками, либо посылать кого-то из горничных за Маховским.

Не то чтобы он был мне совсем уж неприятен – прошлый наш разговор, хоть и не оставил какого-то хорошего впечатления, все же несколько примирил нас друг с другом. К тому же, в тот день, когда я болела, он был внимателен, и использовал весь арсенал своих – и розановских – средств для моего излечения, и мне стало заметно легче от его манипуляций. Что ж, была не была!

– Таня, надо снова ехать. Если Розанова нет, отправляютебя за Маховским.

Татьяна испуганно пискнула, словно я посылала ее за какой-то лесной старухой-ведьмой, которая живет в избушке с говорящим котом… Будь неладен этот Ян Казимир – все же несколько признаков его с подобным персонажем роднили, но я не стала говорить этого вслух.

– В прошлый раз он сюда приходил, и никто не умер, – строго сказала я. – Он хороший врач, и ты сама видела, что со мной не случилось ничего плохого, когда он был здесь.

– Но говорят, что они убийца и мятежник! – Татьяна всхлипнула, – хотя и больно красивые.

– Мятежник мятежником, но про убийцу речи не было, – отрезала я, – если боишься, то попроси Варвару съездить за ним вместе с Федотом.

Татьяна убежала исполнять поручение, а я снова осталась с отцом. Он все еще бредил, хотя теперь уже почти ничего не говорил. А я держала его за руку и никак не могла взять в толк, как так вышло, что болезнь так быстро свалила его. И чего теперь ждать – сколько он пролежит вот так, не осознавая, кто перед ним: я или моя мать?

Внизу послышались голоса горничных – Варвара отчитывала Татьяну, должно быть, за то, что та испугалась ехать к Яну Казимиру. Через несколько минут хлопнула дверь, и я поняла, что кто-то из них все же отправился в морозную ночную мглу в сторону леса, за озеро, у которого жил поляк.

Через несколько минут я заметила, что отец уснул – он стал дышать ровнее и спокойнее, но это продолжалось недолго. Четверть часа – и он проснулся, оглядел затуманенными глазами свой кабинет, бросил взгляд на полки со своей безумной коллекцией, а потом посмотрел на меня.

– Софья, детушка, – ласково обратился он ко мне, – если я умру, теперь уж это не страшно.

Я попыталась что-то ответить на эту блестящую по своей логике тираду, однако, сначала из моего горла вырвалось что-то похожее на всхлип.

– И откуда вы слова-то такие берете, батюшка? – спросила я, – И с чего вдруг решили, что это не страшно?

– Не страшно, потому что я оставлю тебя на Михаила, – резонно заметил отец, пожимая мою руку, – а он любит тебя, и с ним ты будешь как у Христа за пазухой.

Что и говорить, в его словах было здравое зерно, однако, мне не нравилась та часть, где он себя хоронил.

– Ну, будет, – серьезно сказала я, – ты вовсе даже не умрешь. Сейчас придет доктор и все исправит, и будешь ты как новенький. Только лечить тебя сегодня будетне Розанов, – я подумала, что надо предупредить отца о том, с чем ему придется столкнуться, – а ссыльный поляк Маховский, которому ты разрешил помогать Анатолию.