Книга Другая сторона стены, страница 251 – Надежда Черкасская

Уходить Ян Казимир явно совсем не собирался, и я приняла единственно верное решение – отошла от окна и поплотнее запахнула шторы, тем самым лишив его возможности разглядеть меня или хоть что-то в моем окне. И где, спрашивается, наш любезный солдат Степан, который был откомандирован батюшкой охранять дом? Не исключено, что снова в кухне – вкушает Варины кулинарные изыски и знать не знает о том, что под окнами бродит едва ли не беглый каторжник. Словом, все это был какой-то сплошной Диккенс со своими «Большими надеждами»[2].

Вдруг дверь в моей комнате скрипнула, и раздались чьи-то тихие шаги. На секунду я обмерла, и в голове моей пронеслась совсем уж дикая мысль о том, что это Маховский проник в наш дом и сейчас совершит что-то страшное, однако, обернувшись, я увидела на пороге брата.

Он наклонил голову, пожал плечами и как-то немного виновато улыбнулся. Мы двинулись друг другу навстречу и, повинуясь внезапному, но такому понятному порыву,обнялись.

– Прости, что пришел только сейчас, – все так же виновато улыбаясь, сказал он, поправляя пряди, выбившиеся из моей косы. – Батюшка долго читал мне нотации о том, чтобы я больше никогда не уезжал так далеко и вообще желает, чтобы я переходил на полицейскую службу и оставался при нем в пореченской управе. Я, надо сказать, так уморился, слушая это, что уже готов согласиться, хотя меня и ждут в Омске! Ну а ты, как же здесь жила все это время? Все еще остаешься самой красивой девицей по ту и эту сторону Иртыша?

– Та, что приехала с тобой, пожалуй, будет красивее меня, – я засмеялась, – а здесь, в Пореченске, есть одна, которая еще красивее твоей спутницы.

– Быть не может такого, чтобы кто-то превзошел мою сестрицу, – усмехнулся Ваня, – Да и кто же та девушка, о которой ты говоришь?

– Моя подруга Маргарита, она ссыльная. И не гляди так, – я рассмеялась, смотря, как вытягивается его лицо, – вот познакомишься с ней и поймешь, почему мы подружились. К тому же, у меня теперь в друзьях ходит еще и наш новый доктор. С ним тебе тоже обязательно надо познакомиться, что обязательно случится, поскольку он у нас частый гость.

– Ну что ж, твоих друзей я обязательно увижу. А что до Катерины – она, конечно, хороша, и я рад, что ты это заметила. Мы с ней так много беседовали в дороге, что я теперь тоже могу назвать ее своей подругой. А что же твой жених, которого так живописал в своих посланиях батюшка? Признаться, я жаждал увидеть его, потому как не мог взять в толк, что за волшебное создание умудрилось тебя обворожить.

– Создание и вправду волшебное, – улыбаясь, ответила я, – однако даже таким созданиям приходится спускаться к прозе жизни и нести свою службу. Он уехал в Тару и обещался быть приблизительно через три дня.

– Ну что ж, – Ваня взял меня за руки, – через три дня и поглядим, отдавать ли тебя ему.

– Боюсь, что я уже и спрашивать не стану, – ответила я, улыбаясь, – потому как более мне никто не нужен – только он.

Ваня вдруг посмотрел куда-то вдаль, а потом снова на меня, и на его лице появилась грустная улыбка.

– Жаль, что их обоих сейчас с нами нет. Они бы так радовались за тебя.

– Матушка пишет тебе? Присылает что-то, кроме своих извечных открыток? – вдруг спросила я. Ваня кивнул и удивил меня ответом:

– Пишет, пожалуй, даже больше, чем я могу прочитать. Просвои путешествия почти молчит, но вот о тебе, обо мне, об отце… Всего этого много и все не упомнишь, но почему-то из всех именно мне она поверяет все свои мысли… Я лишь одно ей твержу: возвращаться домой. Но она отвечает, что не может – и все тут. Ты же помнишь, как она сначала несколько лет только и делала, что мучилась здесь, оплакивая Нику и Сашу. Поверь мне, там, где она сейчас, ей не то чтобы лучше, и она всего лишь забывается, хотя прошло уже десять с лишним лет. Не знаю, быть может, она вернется, когда окончательно потратит все свое наследство, – он усмехнулся. – Как мы там ни было, мне она написала, что хочет приехать на твою свадьбу.