Книга Другая сторона стены, страница 302 – Надежда Черкасская

– Не хочу я быть осторожнее, отец. Это порождение зла, а не ребенок – и все потому, что Зыгмунт ему во всем потакает. Любимое его занятие – это кидаться камнями в птиц, сидящих на ветвях, мучить все живое, а еще – сидеть в темных углах особняка и ставить подножки служанкам, которые несут подносы с едой. Так вот, представь себе, Софья: Зыгмунт пару лет назад, как раз перед началом восстания, приехал к нам как-то – хотя мы и терпеть не могли его принимать – и за ужином обмолвился, что он ищет жену и мачеху для своего сына. И вполне себе не прочь рассмотреть на эту роль меня! Двоюродный дядя, мол, родство не такое уж и близкое, и Ватикан обязательно разрешит. У него была какая-то знакомая дама, которая, как говаривали, вообще подмахнула разрешение, воспользовавшись тем, что Папа умер, и в Ватикане была неразбериха – было это, правда,давно. Пока все приходили в себя от сего заявления, дядя Валериан, изрядно захмелевший от выпитого вина, заявил, что Зыгмунт говорит чушь и что, если это продолжится, то он вызовет его на дуэль. Мне кажется, он уже тогда что-то замышлял. Не Валериан – Зыгмунт, конечно. Думаю, он знал о том, что начнется восстание и, если бы его замысел с женитьбой состоялся, то он бы нашел способ убрать с дороги тебя и Януша. С Валерианом и без того все было понятно – дядя уже с самого начала был обречен на раннюю гибель.

Ну и интриги, подумалось мне – даже волосы на голове зашевелились от ужаса. Неужели люди из-за желания обладать каким-то кусочком земли (пусть и довольно большим) и домом (тоже, впрочем, огромным) могут задуматься о предательстве родных? Хотя, я тут же одернула себя – слишком уж наивно было задаваться этим вопросом, и история человечества показывала, что таких случаев было видимо-невидимо.

В наступившей тишине мы вдруг услышали стук – кто-то пришел. За окнами уже стемнело, и в синих сумерках было видно только, как за окнами мечутся белые снежные вихри.

Яков Иванович отправился открывать, а через несколько секунд вернулся с гостем, которым оказался мой жених.

– Софьюшка, я ведь тебя потерял! – воскликнул он, подходя и наклоняясь, чтобы поцеловать руку мне, а затем Маргарите. – Николай Михайлович сегодня остался допоздна в управе, а меня вытолкал едва ли не взашей, чтобы я смог с тобой побыть. Приехал к вам: Варя и Таня ушли на рынок, Федот спит в своей каморке, а солдаты знать не знают, куда ты отправилась. Более того, – он усмехнулся, – Иван Николаевич с Катериной Аполлоновной тоже никак припомнить не могли, куда ты подевалась.

– Вот так-так! – возмутилась я. – А еще родной брат!

С полчаса Михаил посидел у Мацевичей, однако, занимать их время нам не хотелось, и вскоре мы решили ехать назад.

– Когда же батюшка собирается быть дома? – спросила я, когда Михаил усадил меня в свои сани и сел рядом, закрыв за собой дверь.

– Не раньше полуночи, – ответил мой жених, – из Омска пришло письмо – там поймали ссыльных, которые готовили чуть ли не целое восстание, и нас предупреждают о том, что надо держать ухо востро.

– И что же теперь мы будем делать? – спросила я. – Как батюшка хочет решить эту задачу?

– Проверять всех и каждого в городе. Все эти вещи должны пресекатьсясразу же – иначе никак. Но ты не бойся, все будет хорошо.

– А как же выявили тех заговорщиков в Омске? И что они замышляли?