Книга Другая сторона стены, страница 327 – Надежда Черкасская

Впервые мне удалось увидеть мать Маргариты не издалека и при обычном свете. Красивая женщина с очень грустным и усталым лицом, возможно, немногим младше моей матушки. Маргарита совсем не была похожа на нее, разве что, манерой держать голову чуть набок. Лицо Ядвиги Мацевич полностью повторилось в ее умершем сыне Януше, который глядел на нас с карточки, стоявшей на столе в рамке.

– Добрый вечер, Софья Николаевна, – сказала она, глядя мне в глаза и пытаясь улыбаться. Лицо ее выглядело добродушным, на нем, при всей грусти, не было ни тени недружелюбия или чего-то подобного. Очевидно, она знала, кто я.

– Здравствуйте, – тихо сказала я.

– Тебе лучше, Ядвига? – Яков Иванович вскочил с места и направился к жене, и, взяв ее под руку, повел к столу.

– Лучше, только голова немного болит, – ответила она, садясь рядом смужем. – До меня донеслось, как вы здесь обсуждали Потоцкого. Моя бабка, кузина которой вышла замуж за дальнего родственника этого писателя, была уверена, что он вампир. Она, упокой Господь ее душу, правда, верила во все подряд, что ей ни расскажи, и собирала истории и сплетни со всех воеводств.

Я, как и мой батюшка, конечно, любила разные истории, а потому Ядвига Болеславовна, которой так внезапно стало лучше, страшно заинтересовала меня.

– А может, вы расскажете что-нибудь? – выпалила я. – Что-нибудь из истории Польши…про какие-нибудь замки, рыцарей и все такое прочее?

– Про рыцарей… – она задумалась, немного опустив голову, – Про рыцарей так сразу и не вспомню чего-нибудь необычного, а вот про кастеляна замка есть одна история. Есть такой замок в Ливе, что в Мазовии. Вернее, сейчас этот замок уже почти разрушен, но построен он был давным-давно, еще в Средние века. В замке был кастелян, который жил в нем с женой. Он очень любил ее и часто дарил ей что-нибудь, и вот однажды решил подарить ей драгоценный перстень, но вскоре ценный подарок куда-то запропал. Тогда он подарил ей еще один, но и эта вещица куда-то подевалась. Тогда кастелян решил, что супруга ему изменяет и потребовал обезглавить ее. А позже, когда возле замка что-то строили и валили деревья, в одном из сорочьих гнезд, сбитых наземь, нашли эти кольца. Говорят, ее душа после смерти не нашла покоя, и так и бродит теперь уже по развалинам Ливского замка. Ее называют Желтой дамой, потому что случайно зашедшим в замок путникам она показывается в своем любимом желтом платье.

Ну и история! Правда, не самая страшная из тех, что я слышала, и все же – что может быть хуже, чем глупый супруг, толком не разобравшийся в произошедшем? Это, пожалуй, пострашнее, чем гремящие цепями привидения!

– Кстати говоря, я подумал… – спохватился Яков Иванович, – Может, ты и про Менцицкого герба Порай что-нибудь помнишь?

И тут я вспомнила: Менцицкий – это тот пан-волколак, чей особняк сгорел во время прошлого восстания. Я все думала, мог ли это быть тот же самый старик, который так напугал моего отца и всучил ему зеленое кольцо?

Ядвига задумалась, нахмурившись и помешивая ложкой сахар в горячем чае.

– Менцицкий… тот, которого звали ликантропом? – заговорила она, поднимая голову и смотря куда-то вдаль. – Помню, про них говорили,что это была очень красивая семья, правда, они любили иногда женить близких родственников, и оттого у них со временем помутился рассудок. Уж не знаю, от этого ли, но что есть, то есть. Это все, что я знаю о нем, кроме всем известной истории про сожженный особняк.