Книга Другая сторона стены, страница 328 – Надежда Черкасская

В тот вечер я долго не могла уснуть. Михаил уехал из города по каким-то полицейским делам, и мне было до безумия скучно дома, поскольку Ваня и Катерина все время болтали, склонившись друг к другу белокурыми головами, словно какие-то Амур и Психея. Ночью мне приснился полыхающий посреди леса огромный дом, который через несколько секунд вдруг почему-то превратился в маленький пятистенок.

***

Следующий день огорошил нас внезапной новостью.

Дело было так: до обеда, когда дома были только я и Катерина, к нам заехал Леонтий Внуков с младшим сыном. Как всегда загрохотав своими громовыми голосами и чуть не свернув со столов пару дорогих ваз, они уселись на диван в гостиной и объявили, что завтра в их доме состоится праздничный обед, и если хоть кто-то из нас откажется на нем быть, тот будет навечно изгнан из приличного общества, под которым они видели самих себя. Быть отлученными от дома Внуковых нам, конечно, не хотелось, и мы с Катериной пообещали, что будем и непременно приведем всех своих мужчин.

Следующим утром, собираясь в управу, батюшка мой не находил себе места, размышляя о том, что же такого нам заготовил Внуков и пытаясь вспомнить, нет ли у кого из Внуковского дома сегодня именин. Пока он листал календарь, выяснилось, что мы забыли настоящее церковное имя Агантия. Я настаивала на том, что он Агафангел, а отец считал, что Агафон.

Так или иначе, а идти пришлось. Мы влезли в шубы и, натолкавшись в крытые сани под ворчание Федота, тронулись к дому Внуковых. Я жутко страдала от того, что на таинственном празднике не будет Михаила и Маргариты, а, возможно, и Розанова, который, скорее всего, умчал кого-нибудь лечить. Катерина же всю дорогу что-то щебетала Ване. Брат, порядочно развесивший уши, был рад всему, что говорила его невеста. Впрочем, это было хорошо – они оба совсем не замечали того, как сильно я закатывала глаза.

Дом Внуковых со стороны уже выглядел торжественно, потому что вокруг него суетилась прислуга, и абсолютно во всех окнах почему-то горел свет. Недоставало лишь иллюминации, как на коронацияхгосударей, когда множество лампад зажигали при помощи порохового шнура.

– Все-таки он Агафон, – шепнул мне отец, когда мы входили в дом, – Это уж точно, иначе зачем такая суета?

– Так смотря какой, – откликнулась я. – Если Агафон Скитский, то, пожалуй, что уже поздновато!

Впрочем, когда нас наконец встретили, и мы разместились за столом (во внуковском доме случалось так, что никаких предварительных бесед с гостями не было – сбрасывая шубу, вы сразу оказывались за столом, из-за которого потом едва выползали из-за набитого живота), глядя на старика Внукова и ожидая, что он нам сейчас скажет. Рядом с ним разместилась его супруга, которая явно хотела сбежать от этого шума, а по обе стороны от родителей сидели два старших сына: Агантий и Силантий.

– Или все-таки Агафангел? – спросил отец, наклоняясь ко мне. Я вытаращила глаза и пожала плечами. Как же мне не хватало сейчас Михаила – вот уж кто точно бы знал, кто Агафон, кто Агафангел, и почему Александр куда-то запропал – за столом его не было.

Однако тут же обнаружились родители Дарьи Артамоновой, такие же тщедушные и бледные (хотя и купцы), как их дочь. Впрочем, это никак не отражалось на их modus vivendi[9] – хоть на вид они и были худыми и слабыми, внутри у всей семьи крылась какая-то удивительная жизненная сила. Матушка Дарьи умудрялась так руководить хозяйством, что ее слушались даже слуги соседей, а отец почти полностью захватил в свои руки весь местный рынок «жира».