Онлайн книга «Другая сторона стены»
|
– Премного благодарен за приглашение, – Анатолий слегка поклонился, – постараюсь быть в вашем доме, если только чей-нибудь недуг, требующий моего срочного участия, не заставит меня отбыть из дома. – Знаете, я…хочу рассказать отцу об истории Якова Ивановича. – тихо сказала я. – Он земский исправник, и он должен знать всё о ссыльных. И если где-то естьчто-то, что требует его участия, он должен восстановить справедливость. – Благодарю вас от всего сердца, – он поцеловал мне руку, снова учтиво поклонился и направился к себе домой. *** Варя ради ужина с доктором расстаралась не на шутку, кажется, выудив из «Новейшей стряпухи» самые изысканные блюда, насколько того позволяли наши условия и местоположение. Учитывая пост, одних грибов на столе было четыре вида, растворчатые и соленые пирожки, марципаны и глазированный миндальный торт. Словом, обошлось без чиненых кишок и раскольничьей лапши – последняя, хоть и обладала свойством возвращать умирающее тело к жизни, все же не являлась подходящим для визитов блюдом. Отец был обрадован моим известием о знакомстве с доктором, однако, о ссыльных мне пока пришлось умолчать. За эти два дня я познакомилась сразу с тремя изгнанниками, и теперь было еще сложнее подступиться к отцу, чтобы рассказать хотя бы о Маргарите и ее отце. Быть может, я волновалась о том, что он не примет таких знакомств и разозлится. Я могла понять отца – в конце концов, такие люди, как Ян Казимир, не внушают доверия, однако, семья Маргариты Мацевич, кажется, и вправду вполне себе добропорядочной. Что ж, надо сказать, я и не знала, как подступиться к отцу. Нужно было улучить минуту, когда он будет весел и не слишком удручен своими каждодневными заботами, связанными со службой – а забот там было немало. Знакомство с Розановым и Маргаритой для меня за эти дни превратилось в нечто важное – и я и сама не могла сказать, почему. Потому ли, что мне дома было одиноко, хотя раньше я никогда не страдала от своего одиночества. Или потому, что они показались мне людьми, которым можно доверять. Анатолий так точно, а вот Маргарита таила в себе множество черт и свойств, которые еще только предстояло изучить. Розанов был открытой книгой, Маргарита – свитком пергамента. Отец похвалил меня за приглашение доктора в наш дом, потому как и сам давно собирался это сделать. Он сидел во главе стола в своем извечном мундире, и пристально рассматривал немного смущенного Розанова в свете свечей, что стояли на длинном дубовом столе, укрытом белой скатертью. За окнами уже давно сгустились темно-синие сумерки. В лесу на краю города завывал пронизывающий до костей холодный ветер, и я, глядя на приготовленный Варей стол, на поблескивающиев свете огоньков высоких свечей начищенные бокалы, на голландку с голубыми изразцами, на мирно беседующих отца и доктора, расслабилась и едва не задремала. Тепло дома совсем разморило меня, и какая-то странная, все эти дни подспудно сидящая внутри тревога постепенно рассеялась, отошла и перестала беспокоить. О чем я тогда волновалась, за что тревожилась? Сияние свечей и дым, поднимающийся от них, словно окутывали нас троих золотистой дымкой тепла. Я посмотрела на свои приборы – серебряные вилки и ложки вдруг почему-то задрожали перед глазами, бокал на миг стал мутным, оживленные голоса отца и Анатолия – приглушенными и неясными. Через мгновение вся эта дымка ушла, я слегка тряхнула головой, зажмурилась и открыла глаза. Кажется, я успела пропустить начало интересной истории, которую как раз живописал Анатолий, потому что мой отец удивленно всплескивал руками |