Книга Другая сторона стены, страница 49 – Надежда Черкасская

– Верно, – ответила я. – Только увидев вас, я вспомнила, что вы с отцом знакомы, и он даже говорил о вас не так давно.

– Приятно знать, что говорил. – Анатолий Степанович улыбнулся, – А быть может, и Маргарита составит нам компанию по дороге?

Маргарита в это время стояла заполками со стеклянными вазами, банками и бутылями. Свет утреннего солнца падал на нее, делая и без того бледное лицо светящимся словно бы изнутри. Услышав вопрос Анатолия, она встрепенулась, словно маленькая певчая птица, сидящая в клетке и увидевшая наступление утра.

– Прошу простить меня, но я хотела бы остаться с отцом, – она вышла из-за полок и, подойдя ко мне, доверительно наклонила голову, от чего и правда стала похожа на хорошенькую птичку с черными глазами. Мне вдруг подумалось, что она в действительности могла происходить из какой-то древней легенды. О том, как красивая печальная колдунья влюбилась в рыцаря, но какой-то неведомый враг убил его, а ее превратил в лесную пташку. В ее взгляде читалась безысходная боль, которую она всячески пыталась прятать за твердостью и силой. Впрочем, Яков Иванович сказал, что потерял сына. Значит, Гося в свою очередь лишилась брата, и это могло стать причиной ее тяжелого печального взгляда. Тогда неудивительно, что она так бросилась к отцу в мастерскую, узнав, что он нездоров.

– Была чрезвычайно рада составить с вами знакомство, – Гося искренне улыбнулась, – и буду рада его продолжить, если у вас будет на то желание.

– Всенепременно, – я улыбнулась ей в ответ, и мы пожали друг другу руки. Розанов помог мне положить в дорожную сумку деревянную коробку со стеклянным колпаком, кивнул Госе, и мы выдвинулись в холодное утро в сторону моей Никольской улицы.

Удивительно, но невзирая на то, что я знала Анатолия едва ли не меньше часа, мне казалось, что это человек, с которым можно говорить откровенно, искренне и из глубины души. Быть может, действовало то, что первые его фразы, обращенные ко мне, также содержали откровения души.

– Вы говорили, что познакомились с Маргаритой Яковлевной совсем недавно, – осторожно начала я. Доктор кивнул и отточенным движением подкрутил и без того закрученные усы, которые придавали его уж очень юному лицу хоть какой-то возраст.

– Совершенно верно. Вышло так, что одному человеку здесь, в городе, потребовалась врачебная помощь, а мне одному было никак не управиться. Тот человек – местный старожил – сосед Мацевичей, и мне посоветовали попросить их дочь о помощи. Так мы и узнали друг друга. Она очень сильна духом, несмотря на все те несчастья, что произошли с ее семьей.

– А ее отец – Яков Иванович, –осторожно начала я, но Анатолий, словно читая мои мысли, продолжил.

– Нет, не повстанец, если вы это имеете в виду. Его оговорили. Большинство ссыльных, конечно, именно это вам о себе и расскажут – оговорен, опорочен, не агитировал, не убивал – я думаю, благодаря занятию вашего батюшки, вы о таких вещах наслышаны. Но Мацевич – иной случай. Он и оказавшись здесь заявляет, что всегда был за государя, что ему не так важно, что Польшей управляет Россия, говорил даже мне, что ведь были у них выборные короли: и швед, и немец, и француз, и венгр, чем, мол, русские хуже? Он считает государство и его сохранение одной из высших ценностей. Но его отправили сюда – его и его сына Януша. Он скончался месяц назад от скоротечной чахотки. Жена и дочь добровольно отправились за ними.