Книга Другая сторона стены, страница 47 – Надежда Черкасская

Анатолий кивнул, все так же глядя на монету. Маргарита бросилана нее взгляд и, как мне показалось, слегка вздрогнула. Она уже успела показаться мне симпатичной или, во всяком случае, примечательной личностью, и я от души понадеялась, что она не станет вести себя как Ян Казимир.

– Он успокоится. – она слегка улыбнулась и, осторожно тронув его за рукав, сказала, – Не мне тебя утешать. Но всё пройдет, Розанов.

– И это тоже пройдет, – проговорил он, слегка подбросив монету в воздухе и снова пряча ее в карман. Я вдруг поняла, что эта вещица ему, кажется, очень дорога. Он в своей странной беседе то ли со мной, то ли с самим собой совершенно точно говорил о покойном государе Николае Павловиче. А может быть, говорил с ним?

– Я пришла от вашего отца. Живу я на Никольской улице, мой отец – земский исправник, – выпалила я и тут же подумала, что зря. Маргарита, однако, отнеслась к этому спокойно, лицо ее не дрогнуло, и никакой тени на нем я не заметила, но вдруг задумалась, почему вдруг мне так важно, что обо мне подумает ссыльная девушка. – Я отдала Якову Ивановичу вещицу моего отца, которая требует исправления или, скорее, создания новой, теперь уже копии. Но он сказал, что забыл дома свой инструмент – тонкую кочережку. Если вы ее принесете, я буду очень признательна.

– Странно, что вы пришли сами, – девушка совершенно искренне удивилась, – не стоило вам… Почему же отец не отправился за инструментом сам?

– Потому что он вывихнул ногу и теперь ему тяжело ходить, – я пожала плечами, думая, что она должна знать об этом, но оказалось, что ей эта история неизвестна. Должно быть, Мацевич повредил ногу уже в мастерской.

– Что ж, пан Якуб, кажется, нуждается во врачебной помощи, – Анатолий вдруг оживился, взяв в руки трубку, понял, что она погасла и решительно засобирался в сторону мастерской. – Гося, принесешь кочережку? Я провожу барышню к вашему отцу.

– Почисти трубку, пока она не забилась, – сказала ему Маргарита, – Я тоже пойду, – она бросила куда-то вдаль обеспокоенный взгляд. Мне нужна минута, чтобы собраться. И инструмент не забуду. Я вернусь очень скоро, подождите меня.

– Festina lente[5], – задумчиво сказал ей Анатолий.

– Tempori parce[6], – откликнулась она и исчезла в глубине дома.

***

Надо признать, что своего обещания Мацевичу вернуться через четверть часа я все-таки не сдержала, однако, сумела его удивить, явившись вместе сего дочерью и ее другом-доктором, который тут же кинулся к своему новому пациенту. Бледность как рукой сняло, и казалось, будто он совершенно оправился от того, что доводило его до отчаяния всего несколько минут назад. Быть может, он так любил свое дело, что любая помощь людям отвлекала его от всех невзгод, что случались на этом трудном и благородном пути.

Мы с Маргаритой не успели даже переглянуться, как ее отец уже был вполне себе здоров и шагал прямо, как и было положено с его ростом и сложением. Довольный собой Анатолий стоял рядом, сложив руки на груди.

– Ваша подставка будет готова завтра к обеду, барышня, – произнес Мацевич, – узор сложный, и мне хотелось бы сделать его как можно лучше, чтобы новая вещь была не хуже старой. А стеклянный колпак вам нашли – наш работник сейчас его вынесет. Он вдруг посмотрел на Анатолия и Маргариту и, кажется, хотел что-то спросить, но не решился. Вместо этого заговорил доктор.