Книга Другая сторона стены, страница 48 – Надежда Черкасская

– Младенца я не спас, но мать жива. Делалось кесарское сечение.

– Матерь Божья, – Мацевич перекрестился слева направо.

– Его успели окрестить, – добавила Маргарита.

– Слава Богу! – ответил он. В глубине мастерской послышались шаги.

– Вот и ваш стеклянный колпак несут, – с легкой улыбкой сказал Яков Иванович. Приходите завтра после обеда, если вам не составит труда. Или если хотите, мы можем прислать кого-нибудь к вам домой. Только скажите, где вы живете.

– В доме земского исправника Кологривова, – ответила я и увидела, как по лицу Мацевича на миг промелькнула тень удивления, – но я сама приду, не стоит беспокоиться…

Я не успела договорить фразу. Из глубины дома мне действительно вынесли стеклянную крышку для отцовского артефакта. В руках ее держал никто иной как Ян Казимир Маховский.

Признаться, мне показалось, что он был удивлен больше меня и на мгновение я подумала, что сейчас он упадет без чувств на деревянный пол мастерской, сверху на него хлопнется стеклянная крышка, и мне придется просить стеклодувов все-таки сделать новую, а бедный Анатолий целый день будет вытаскивать из Маховского осколки. Однако, выдержке опального доктора надо отдать должное – он не только не упал и устоял на ногах, но и, сверх того, никак не показал того, что мы с ним имели общее сомнительное удовольствие в виде вечернего знакомства в лесу. В который раз я поймала себяна мысли о том, что он, безусловно, красив со своими вьющимися волосами и глазами цвета лесного мха. Маргарита же, как я отметила про себя, совершенно не обратила на него внимания. Должно быть, они уже давно были знакомы.

– Вот, извольте получить вашу вещицу, – Ян Казимир подошел ко мне и отдал крышку, помещенную в небольшую деревянную коробку. Поискав в карманах, я извлекла на свет Божий несколько монет и оставила их на прилавке. Маховский, бросив в мою сторону весьма красноречивый взгляд, поспешил скрыться в полумраке мастерской, однако, теперь его силуэт был виден, и мне показалось, что он слушал наш дальнейший разговор.

– Не успела поблагодарить вашего мастера, а он и был таков, – я улыбнулась Якову Ивановичу.

– Простите Маховского, он не очень общительный человек. – он развел руками. – Но, насколько мне известно, он дипломированный хирург, правда, из-за ссылки по суду, лишения прав состояния и надзора он не может заниматься практикой, но, быть может, когда-нибудь этот запрет будет снят, ведь даже здесь, в таком, казалось бы, не слишком большом округе, одного только доктора Розанова не хватает.

Яков Иванович был прав – малое число врачей в наших краях было жестоким бичом для всего населения уже на протяжении столетий, и это сказывалось на обыденной жизни. В умениях Яна Казимира я убедилась вчера, однако, запрет на врачебную практику в его случае, кажется, был оправдан. Никто не знал, что можно было ожидать от человека, которого ссылка пока никак не исправила. Быть может, начав лечить какого-нибудь чиновника, он, чего доброго, отравит его. Я посмотрела на Анатолия, желая увидеть, заинтересовала ли его профессия Маховского и, кажется, это и вправду было так.

– Что ж, я, пожалуй, пойду. – я улыбнулась Якову Ивановичу, Маргарите и Анатолию и направилась к выходу из мастерской.

– Погодите, я провожу вас! – Анатолий вдруг встрепенулся и подошел ко мне, – вы говорите, что живете в доме земского исправника. Николай Михайлович, таким образом, приходится вам отцом, так ведь? – он наклонил голову.