Онлайн книга «Дочь поэта»
|
— И если? — Если пара идет в ЗАГС по обоюдному согласию. Теперь представим, что папа не хотел расставаться по доброй воле с супругой и ее миллионами… Тогда… — Тогда у нее появляется повод решить проблему без адвокатов? Он качнул ногой и пододвинул ко мне тарелку с остатками кекса — мол, ешь, толстуха. Ешь — и слушай умных людей. — Глянь-ка, Ника. У нас тут, похоже, первый мотив. — Глупости. Ее бы и так с ним развели. Просто это заняло бы чуть больше времени. Зачем убивать, портить карму? — Иногда время становится более ценным ресурсом, чем мораль. Я хмыкнула. — Тогда бы уж скорее он ее убил, а не она. У нее вся жизнь впереди. Времени навалом. А у него… Мы оба на секунду замерли, глядя на остывающий в фарфоровых чашках чай. — А может, он и пытался, — наконец произнес Костя. — Просто у него не получилось. А у нее — да. * * * …Иногда время становится более ценным ресурсом, чем мораль. Эта фраза крутилась в моей голове весь следующий день. И еще — ремарка Валиного папаши с заднего сиденья: «Сколько он с ней возился! Наездился…» Что там возиться с молодой половозрелой особой? Куда ездить? Институт уж вроде давно закончен? Работы у Вали не имелось — за что ее, кстати, регулярно упрекали сестры. Нахлебница. Ну-ну. Знали бы они! И наконец — когда время становится более ценным ресурсом? Когда его мало, а мало его, когда ты стар и болен. Валя не была стара. Да и больной совсем не выглядела. Но вспомни, сказала я себе, богатой она тоже не выглядела. Неужели придется самой себе повторять банальности вроде — внешность обманчива? Где-то в этом доме лежал замолкший мобильный покойника, в котором наверняка был забит номер Валиного врача, если таковой имелся. Но где? Отказавшись от мысли обыскивать по очереди все комнаты и чужие карманы, я решила действовать доступными методами. Вот, к примеру, верхний ящик рабочего стола, где Двинский в первобытном хаосе хранил визитки. Я выгребла их на стол. Коллеги-поэты, да и прозаики — визитками не баловались, уже большое им спасибо. Зато ими гордо делились «Николай ремонт», какие-то люди из мэрии, издатели и редакторы, пейзажист, массажист и — маникюристка Надежда (серьезно?!). Среди разноцветных кусочков картона нашелся один, светло-серый, с жемчужным переливом: «Ренессанс». Честно говоря, «ренессанс» во мне будил скорее эстетические ассоциации: еще один салон красоты? Страховое общество? Однако буковки под «Ренессансом» свидетельствовали, что это — клиника. Возможно, пластической хирургии? Чем, в конце концов, вновь натянутая физиономия не ренессанс? Неужели Двинский подумывал?.. Положительно, разбор вороха визиток оказался много более интимным занятием, чем я предполагала. Я усмехнулась и набрала номер. — Частная психиатрическая клиника, добрый день, — ответили мне. Я зависла. — Я слушаю вас, говорите. Я прокашлялась. — Простите, у вас лечилась моя подруга… Я не успела произнести фамилию. — Справок не даем, — голос стал ледяным. — Всего доброго. Связь прервалась. Я посмотрела в печальный мокрый сад. Конечно, не дают. На то она и частная клиника. Хорошо, а если так? Я снова набрала номер. — Будьте добры, бухгалтерию, — произнесла я одновременно с заученным приветствием. Бухгалтерия — это серьезно. Человек хочет выяснить отношения между клиникой и своими финансами. Как такому можно отказать? |