Книга Дочь поэта, страница 33 – Дарья Дезомбре

— Ты специально вытащила меня в такой ливень?! — Костик снял плащ, с которого потоком стекала вода.

Я пожала плечами. Вызови я его днем, да в хорошую погоду, каковы были наши шансы остаться незамеченными? То-то. Сейчас же сестры разъехались: у каждой нашлись срочные дела в городе. Дома оставалась одна Валя, но та по традиции сидела мышью в своей комнате.

— Хочешь увидеть, что я нарыла?

— Нет, конечно. Просто решил прогуляться. Погода-то шепчет.

Снаружи загрохотало. Мы оба автоматически взглянули вверх, откуда на нас, не мигая, смотрела лампочка Ильича.

— Ладно. — Я кивнула на стоящую между нами машину. — Представь, что ты хочешь купить это авто.

— В смысле?

— В смысле — ты покупаешь его на вторичном рынке. И тебе нужно понять, побывало ли оно в ДТП.

Несколько секунд он молча на меня смотрел. Потом кивнул, включил фонарик на телефоне, присел на корточки. Крабообразно перебираясь, осмотрел передние крылья с бампером. Пальцами, как пианист по клавишам, прошелся по сварным швам. Наконец, выключив фонарик телефона, повернулся ко мне.

— И? Каков вердикт?

Он пожал плечами.

— Есть сколы от гравия на нижней части дверей, но нет на бампере и передних крыльях. Значит, их скорее всего перекрашивали. С чего бы, если не авария?

— Может, решили освежить детали?

— Хорошая версия для старых авто. Но машине не больше пяти лет, так?

Я кивнула: продолжай.

— Плюс оцени навскидку качество сварных швов… Заводской полимер выглядит аккуратнее. При ремонте его часто размазывают, да и консистенция не та. Ну и по мелочи — если присмотреться, то видна шагрень на поверхности.

— Шагрень?

Он самодовольно улыбнулся.

— Бальзака читала? Что-то вроде дефекта металла. Краска иначе играет на свету.

Я была впечатлена, но не хотела, чтобы за ним осталось последнее слово. Не зря же я ездила на авторынок, где просила за машину такую цену, что падкие на халяву мужики час кружили вокруг, вынюхивая все возможные дефекты.

Я залезла в машину и включила фары. Левая была чуть запотевшей.

— Понимаешь, что это значит?

Костя кивнул.

— Нарушена герметичность. Да, все говорит в пользу ДТП.

— Верно. И серьезного. Только вот в базе ГИБДД данных о нем нет.

— Это еще ни о чем не говорит. Положим, людине пострадали. Водители могли зафиксировать европротокол. В таком случае данные в базе не отображаются.

— Я тоже так подумала. И проверила по базе данных страховой компании.

Костя усмехнулся.

— Умница. Хвалю.

— И там действительно нашла расчет ремонтных работ. На серьезную сумму. Заменили бампер, фонарь, боковину.

— Окей. Заменили. Молодцы. А мы-то тут при чем? И наше расследование?

Я улыбнулась: наше расследование. Как мило.

— Валя боится сесть за руль. Машина была в серьезной аварии. Но никто в доме никогда об этом не упоминал. И не потому, что берегут Валины нервы.

— А потому, что…

— А потому, что не знают. — Я пожала плечами. — И вот это странно. Я вызвалась сесть за руль, потому что Валя стрессовала, а Двинский уже плохо видит и за руль не садится. И возила всех членов семьи — ну, кроме Алекс — почти все лето. Логично предположить, что кто-нибудь вскользь упомянет аварию. Двинский всегда с легкостью и прилюдно обсуждал чужие, да и свои косяки. Он мог пройтись по Вале, та могла оправдаться. Анна — упомянуть детали. Но все молчат. Почему?