Книга Плохая маленькая невеста, страница 135 – Меган Брэнди

Только Энцо сказала, что ее убили, не вдаваясь в подробности.

Но по какой-то причине мои губы начинают шевелиться раньше, чем я осознаю это.

— Да. Она так делала каждое утро и каждый вечер, пока не умерла.

Катана поднимает глаза, ища мое отражение в зеркале, а я откладываю расческу в сторону и наношу на руки немного геля и распределяю его по волосам.

— Когда она умерла?

У меня учащается дыхание. Конечно, она знает… Она совершенно не осведомлена о большей части дерьма в мире, для которого была предназначена, но она знает все о моей семье. Скорее всего, в тот момент, когда она узнала мое имя, она копала так глубоко, как только могла. Знай врага в лицо и все такое.

Не то чтобы мы были врагами, но вполне могли бы ими стать.

Может быть…

Я на мгновение задумываюсь об этом, мысленно кивая.

Да, мы были врагами.

Подождите… когда это слово превратилось в «были»?

Она смотрит на мое отражение, ожидая, что я отвечу, и, не получив ответа, задает второй вопрос:

— Ее убили, да?

При этих словах мои глаза прищуриваются, но все, что я вижу, – это печаль на ее лице. Морщу лоб, и она опускает взгляд.

— Энцо сказал, что мою маму тоже убили, – говорит она не то чтобы грустно, но задумчиво.

В горле у меня встает комок, но я проглатываю его и нежно провожу пальцами по ее волосам. Потом беру коричневый карандаш, и она закрывает глаза, когда понимает, что я собираюсь сделать. Прорисовываю уголки ее глаз, наношу тушь для ресниц и губную помаду такого цвета, который просто подчеркивает ее натуральный оттенок.

Она действительно очень привлекательна.

Когда я отхожу, Катана с улыбкой смотрится в зеркало, и мгновение спустя ее глаза встречаются с моими.

— Спасибо. – Она снова оглядывает себя, и на ее личике появляется легкая гримаса. – Сейчас я уйду, не буду тебе больше надоедать.

Она встает и направляется к выходу, и я позволяю ей это.

Черт, мне следовало бы вытолкать ее за дверь или просто повернуться спиной.

Не знаю почему, но вместо того, чтобы выбрать один из этих вариантов, я открываю рот:

— Мне было восемь лет.

Катана застывает в дверном проеме, оглядываясь на меня через плечо.

Мне не нужно пояснять – она знает, о чем я говорю.

Мне было восемь, когда я нашла свою мать мертвой в постели.

Она мягко улыбается, а я начинаю дрожать. А мой рот снова говорит:

— Энцо наконец-то согласился с моим выбором водителя, но при условии, что он сам выберет охрану. – Встречаюсь с ней взглядом и приподнимаю бровь. – Пообедаем?

Ее глаза расширяются от неожиданного приглашения, и вдруг она становится девушкой, с которой я познакомилась некоторое время назад. Тень уверенности ложится на лицо, а на губах появляется широченная ухмылка.

— При одном условии…

Я смеюсь над ее дерзостью и веду нас к выходу.

— Как будто я могу вынести твое общество по-другому.

Катана визжит. Буквально. И, как ни странно, меня тоже охватывает легкая волна возбуждения.

Я уверена, что она найдет способ все испортить.

— Может, нам стоит пригласить Энцо присоединиться к нам? Устроим миленькую групповушку? Ах!!! – кричит она, пригибаясь, когда мой нож летит к ней.

Лезвие вонзается в стену по самую рукоять, и она с ухмылкой говорит:

— Черт возьми, ты это видела?! Я увернулась!

Я поджимаю губы.

— Плохо, Катана, очень плохо.