Книга Плохая маленькая невеста, страница 140 – Меган Брэнди

ЭНЦО НЕ БЫЛ В НАШЕЙ ПОСТЕЛИ ЧЕТЫРЕ ДНЯ. ОН ПРИХОДИТ НА ЗАВТРАК, А ПОТОМ ЕГО НЕТ, пока не наступает следующее утро. Раз, два, заново.

Это действует мне на нервы.

— Перестань хмуриться, у тебя появятся морщины.

— Спасибо, что предупредила, Бабуся.

Она бухтит что-то о том, что я невыносима, и пытается взять наполовину опустошенную бутылку шампанского, стоящую рядом со мной, но я вырываю ее и наливаю себе еще один бокал как раз в тот момент, когда Катана выходит в очередном бальном платье.

Мы просмотрели уже десять вариантов, если не больше. Она хмурится, оглядывая себя, потом ее глаза поднимаются к моим.

— Разве я не могу просто надеть платье, в котором была на благотворительном вечере?

— Если хочешь, чтобы кто-то порезал его на тебе, просто чтобы привлечь внимание к отсутствию стиля, – кстати, скорее всего, это будет моя сестра, – тогда, конечно, вперед. Надевай.

Катана смеется, но, когда я не присоединяюсь, замолкает.

— Ты серьезно?

— Ты на самом деле раздражаешь. – Я встаю и направляюсь к двери. – С меня хватит. Выбирай платье сама, я ухожу.

— Ты не можешь оставить меня здесь, – пищит она, лихорадочно оглядываясь.

— Бабуся здесь, твой телохранитель здесь, и это место принадлежит одному из наших людей. С тобой все будет в порядке, Николас вернется за тобой.

— Бостон, подожди!

Я не жду.

С бутылкой в руке направляюсь к своему телохранителю, и мы вместе выходим.

Николас опускает стекло конфиденциальности и оглядывается на меня; на лице расплывается ухмылка, когда он видит бутылку, лежащую у меня на коленях.

— Куда, ваше высочество?

— «Энтерпрайз».

Глаза Николаса расширяются, он начинает качать головой, но я нажимаю на кнопку и приподнимаю бровь, как раз когда спасительное стекло снова отрезает его от меня.

Так как у меня нет стакана, поднимаю тяжелую бутылку к губам и делаю глоток. В течение следующих десяти минут бессмысленно вращаю кольцо на пальце.

Энцо сказал, что он может разочаровать меня, бла-бла-бла, но я не разочарована. Я зла.

И возбуждена.

И где, черт возьми, мой муж?

Когда мой телохранитель – как его зовут? – поднимает левую руку, глядя на часы на своем запястье, уже в третий раз за поездку, я завожусь:

— Тебе нужно быть где-то еще? Может быть, там, где мой муж?

Парню требуется мгновение, чтобы понять, что я обращаюсь к нему, поскольку по инструкции он не должен разговаривать со мной. Не должен смотреть мне в глаза. И не должен называть мне свое имя. Он тут как тень.

Но он делает две из этих вещей.

Делает потому, что мой нож у его сонной артерии, хотя я почти уверена, что, согласно инструкции, он даже под страхом смерти не должен нарушать правила.

Наверняка Энцо накажет его, ну и пусть.

— Миссис Фикиле, не надо…

Я напрягаюсь при слове миссис, но нож не убираю.

— Почему ты все время смотришь на часы? Я нарушила твои планы? Ты кого-то ждешь? Может, ты пытаешься устроить нам засаду?

Парень молчит, но поднимает руки в знак капитуляции.

— Я срежу эту бандану с твоего лица вместе с кожей, если ты не заговоришь прямо сейчас, – напираю я.

— Не надо, пожалуйста, не надо. – Он удерживает мой взгляд, и это еще один красный флажок. – Если вы сорвете с меня маску, я потеряю место. Мое лицо никто не должен…

— Твое лицо никто не должен видеть, я знаю. В этом-то и суть. – Сердито смотрю на него, и меня охватывает беспокойство. В его глазах читается напряжение, но страха там точно нет. Люди Энцо – мои люди – определенно встревожились бы, потому что они прекрасно знают, что я склонна пускать кровь, когда злюсь и не получаю своего. Но этот парень… Этот парень нарушает все правила. Мало того что он смотрит мне в лицо гораздо дольше, чем было бы прилично, – его голубые глаза пристально меня оценивают.