Онлайн книга «Чужие дети»
|
Голова от счастья и забот кружится. Спальня и комната Лии частично обставлены. Занимаюсь гостиной и всем остальным. Конечно, стараюсь. Много времени провожу в телефоне, поддерживая связь со строителями и мебельными бутиками, выезжаю в ателье и встречаюсь с дизайнером. — Очень интересная стена в гостиной, — обращаю внимание на узор в японском стиле, пока рассматриваю фотографии дома подробнее. — Это дизайнер посоветовала? — Нет, — Адам отвлекается от планшета, с которого вычитывает новый сценарий. — Это была идея Аси… — Ясно, — сдержанно улыбаюсь и отворачиваюсь, чем привлекаю внимание мужа к себе. Редко бывает, что между нами становится так неуютно. — Договаривался о работе с художником и все контролировал я сам. Получилось вроде неплохо. Как ты считаешь? — гладит мою шею сзади. Я таю. — Да, — мягко произношу и оборачиваюсь. — Очень красиво, Адам. Все в порядке. Пойду в душ, чтобы тебя не отвлекать… Оказавшись в ванной комнате, еще долго перевариваю мысли. В том, что Ася помогала, нет ничего такого страшного… Мы ведь развелись. Каждый пошел свой дорогой, думая, что навсегда. Я строила семью с Арманом, Адам — тоже жил дальше. Это сложно принять, но мы стараемся. На прошлой неделе Варшавский нашел в ящике барочного секретера рабочую папку Багдасарова, случайно им оставленную здесь. Конечно, деликатно промолчал, но я уверена, что ему было неприятно. С другой стороны, для того, чтобы терпеть такие напоминания о прошлой жизни партнера, требуется или полное равнодушие, или… большая любовь? Любовь, что выше гордыни и чувства собственничества. Наша — именно такая. Но следующие несколько дней я обхожу злополучную стену стороной… И маюсь! * * * — Ты когда-нибудь думал забрать этих мальчиков себе, Адам? — спрашиваю, когда мы наконец-то едем к Ивановым. Синоптики обещали небывало жаркий август в Москве, но пока по лобовому стеклу отрывисто бьет дождь и довольно прохладно, поэтому Лия осталась с Ангелиной. — Скажем так… Мысли такие были… — Что тебя остановило? Он склоняет голову набок и задумчиво размышляет над ответом. Как всегда, заходя на эту грань нашей жизни — зыбкую и хрупкую, я немного волнуюсь. Мне привычнее другие грани — светлые, ровные, не вызывающие опасений. Это любимая работа, дом, наши чувства, и тепло, которым мы делимся друг с другом. Все, что связано с разводом и моей семьей, я стараюсь обходить, хотя сделать это полностью невозможно. Аня звонит каждый день, отчитывается о ходе расследования. На шантажиста завели официальное дело, Генри написал заявление в полицию и во всем признался отцу. Как бы то ни было, это меня порадовало. — Я отвечу тебе, как есть, Катя. Не из желания тебя понравиться и показаться порядочнее, чем я есть. — Ты уже мне нравишься. Я ведь тебя люблю, Адам… Он тепло улыбается. Человек, который столько помогает другим и все еще сомневается в своей порядочности! Ну откуда в нем это? — Сначала опекунство и усыновление были невозможны — пацанов выслеживали сектанты, спецслужбы оформили подписку о невыезде из Москвы, организовали кучу охраны, долго их скрывали. Потом это было неуместно. Не подумай, здесь нет высокомерия или чего-то такого. Наоборот… Замолкает. Будто волнуется, но усиленно скрывает это за маской мужественности и спокойствия. |