Книга Чужие дети, страница 146 – Лина Коваль

— Объяснишь? — спрашиваю я и поглаживаю ладонь, обнимающую рычаг коробки передач.

— Я ведь не справился… Взял на себя ответственность за свою семью и не справился. Так имел ли я право брать еще одно обязательство? Если в случае с Лией, у нее всегда были я, ты и твоя семья, то у Коли и Ильи никого нет. Ошибки быть не может. Тогда я решил встретиться с детским психологом, специализирующимся на работе с опекунами и замещающими семьями.

— И что она сказала? Мне кажется, любая семья лучше, чем ее отсутствие!

— Это не совсем так, Катя… — он серьезно качает головой. — Так считают только те, кто никогда с этим не сталкивался. Психолог задавал много вопросов и оставил мысль, которая меня остановила от дальнейших необдуманных шагов:«Хуже сиротства может быть только вторичное сиротство».

— Вторичное сиротство?

— Да. Когда опекуны не справляются и… оформляют возврат. Представляешь, — смотрит на меня коротко. — Возврат на детей. Это так и называется. Как в магазине: не подошел тебе костюм, ты его возвращаешь и покупаешь новый.

— Это же просто ужасно, Адам.

— Согласен. У возвращенных детей развивается особое недоверие к взрослым, психика ломается к чертям. С подростками, такими как старший, еще хуже: они ведь часто сами обращаются в опеку, чтобы отказаться от новой семьи.

— Ты решил, что не справишься со всем этим один?

— Я решил, что мнимая добродетель — это зло, которое я всегда порицал в других. И надо быть честным с собой и с ними тоже. Илья мне не доверяет, а доверие — это не то, что вырабатывается против шерсти. Да и помогать можно по-разному. Я оформил официальное наставничество, Катя. Еще три месяца назад.

— Ох… Я не знала! — удивляюсь.

— Собрал все необходимые документы, в том числе медицинские. Конечно, никаких прав, кроме как забирать парней на выходные и навещать их, у меня нет, но так я знаю, что у них все хорошо. Что касается то, что будет дальше… Первое, что нужно определить: реальный мотив потенциального опекуна. Моим сразу после окончания операции силовиков оказался долг. Я чувствовал себя должным, даже обязанным заняться судьбой Коли и Ильи.

— Разве это плохо?

— Это неправильно, Катя. Единственным мотивом взять ребенка к себе домой навсегда, должно быть «желание отдавать». Делиться с ним всем, что у тебя есть: знаниями, принципами, опытом. И любовью, конечно. Это главное. Чужих детей важно полюбить, как своих…

Теперь и я замолкаю. Осматриваю светлые волосы, невозмутимое лицо и широкие плечи, скрытые под пиджаком. Встречаю внутри внезапный приступ любви к этому мужчине и в очередной раз им восхищаюсь. Быть честным с собой настолько — для меня показатель его порядочности и ума. Ведь в таком деле, как «опекунство» необходимо быть именно таким.

Кому-то действительно не удается любить чужих детей…

А мужчинам сложнее вдвойне. Материнство встроено в женщину природой. У каждой из нас есть струны, чтобы сыграть мелодию любви по отношению к любому ребенку. Своему или чужому — неважно.

Но ведь женщина может помочь мужчине?

Дать ему подсказку, направить.

Мы как раз подъезжаем к длинному зданию за высоким металлическим забором. Парадный вход с выбеленными колоннами знаменует широкая, каменная лестница. Территория кадетского корпуса вычищена до блеска, а по зеленой аллее маршируют кадеты.