Книга Чужие дети, страница 79 – Лина Коваль

Адам, кажется, доволен. В своей финальной речи он благодарит всех за стойкость, терпимость и пунктуальность, так как отснятый материал удалось подготовить в срок. А это большая редкость.

Правда, праздник все-таки омрачается поведением Шуры Соломиной и моей невестки. Я чувствую, как каждый наш разговор с Адамом, каждое его обращение ко мне и любой жест воспринимаются коллегами превратно и становятся темой для обсуждения за небольшим столом. Может быть, даже обидных насмешек.

Или я себя накручиваю?..

Будучи человеком спокойным и нескандальным, я словно ничего не замечаю, а уже ночью ломаю голову: что произошло и как я выгляжу в глазах общественности. Переживания это или осенняя меланхолия — неважно. Самое главное, что эмоции эти неприятные и липкие. Все время хочется помыться и как-то освободиться от бремени, что я чего-то жду, ставя свою жизнь на «стоп».

И пусть катком, который, как Адам правильно заметил, так безжалостно проехался по нашему браку, управлял он сам, я действительно научилась не злиться и отпускать. Мысли, ситуации и… людей.

Каждый день человек делает выбор: жить или симулировать жизнь.

Впервые за три года я выбираю жить, и уже на следующий день мне представляется такой случай: Арман, узнав, что фильм отснят, напоминает о моем обещании, данном в прямом эфире.

Приходится согласиться.

*

Я выезжаю из паркинга и, пока дожидаюсь, когда автоматические ворота выпустят меня в вечернюю Москву, на тротуаре замечаю Адама с Лией.

Они о чем-то разговаривают. Лия от эмоций сбивается, отпускает веселые смешки, а Адам, присев рядом с дочерью, поднимает воротник ее пальто. Осень коварна на простудные заболевания. Приятно, что бывший муж это понимает.

— Я могу вас подвезти, — сообщаю, открывая окно.

Поступаю импульсивно?.. Да. Не знаю зачем.

Варшавский забрал Лию до завтрашнего вечера, я абсолютно свободна и могу делать что хочу не беспокоясь, ведь полностью ему доверяю.

Адам поднимается и, застегнув пиджак, надетый поверх черной водолазки, подхватывает Лию на руки. Ее заливистый смех тонет в автомобильном шуме с проспекта.

«Как же хорошо, что у нее есть папа», — думаю, искренне скучая по своему. Отцовская энергия ни с чем не сравнима. В ней и забота, и тепло, и защита — всего этого мне не хватает.

— Я отправил водителя с документами, — говорит Адам. — Рассчитывал, что он быстро вернется, но пятничные пробки в мои планы не входили.

— У меня есть немного времени перед встречей, — посматриваю на часы.

— Тогда мы напросимся к маме, — Адам подмигивает нашей дочери и направляется к моей новой машине, купленной с части выплаченного гонорара.

— Да! Напросимся, мамочка!.. — дочь веселится.

Когда бывший муж садится в соседнее кресло, воздуха в салоне становится в несколько раз меньше. Эта легкая асфиксия раздражает, поэтому я упорно с ней борюсь: открываю окно и поправляю шифоновый шарф на шее.

— Отличный автомобиль.

— Спасибо, что помог с выбором.

— Нравится водить?

— Пока не знаю. Я стараюсь не выезжать на автострады и продумывать маршрут из дома. Привыкаю.

Возникает долгая пауза.

— Поздновато для встреч, Катя, — невозмутимо замечает Адам, открыто с мужским интересом разглядывая мой костюм-двойку из черного твида: узкую юбку длиной чуть ниже колен и короткий приталенный пиджак с золотыми пуговицами.