Книга Чужие дети, страница 82 – Лина Коваль

Арман, как честный человек, признался сразу: за те два года, что они с женой разошлись, у него было несколько девушек, но ни с одной из них он не планировал серьезных отношений.

Я — совершенно другое дело.

Еще со времен учебы в школе-студии МХАТ приглянулась Багдасарову, но он тогда был женат, а я вышла замуж за Адама. Кстати, о Варшавском он плохо не говорит. Наоборот, очень его уважает и всячески поддерживает мое желание, чтобы дочь регулярно общалась с отцом, ведь у Армана тоже дети: уже взрослый сын Артур и восьмилетняя Микелла.

Да, у нас, на мой взгляд, большая разница в возрасте — целых четырнадцать лет, но, может быть… это к лучшему и то, что мне надо?..

— Я договорился с Гончаровым, — сообщает он, ласково поглаживая мою ладонь.

Я поворачиваюсь и смотрю, как пролетающие по лицу Армана тени остаются за бортом.

— По поводу чего? — спрашиваю с интересом.

— По поводу сериала с твоим участием. Это прайм-тайм, Катя. На первом. Твоя узнаваемость взлетит до небес.

— Прости. Это… неудобно, — негодующе качаю головой.

— Неудобно — это когда моя женщина будет ходить по кастингам, а всякие молокососы —ей отказывать.

— Почему ты решил, что мне непременно будут отказывать? — смущаюсь от такого признания.

— Я так не решил. Всего лишь устраняю проблему еще до ее возникновения.

— Я так и поняла, — недовольно киваю.

— Не сердись, Катерина Антоновна. — Арман опускает руку на мое колено и легонько его сдавливает. — Есть проекты, куда можно попасть только по протекции. Я как продюсер об этом знаю, поэтому предложил твою кандидатуру. Будет несправедливо, если роль достанется менее талантливой актрисе лишь потому, что я в нужный момент решил промолчать.

— Хорошо, — со скрипом соглашаюсь. — Спасибо.

Может, это и прекрасно: мужчина, умеющий принимать такие решения?..

Хочу поднять голову, чтобы оставить короткий поцелуй на его щеке, но мое лицо обхватывает мужская ладонь, а губы бережно, но уверенно и крепко целуют…

У меня новая жизнь. И я в ней играю главную роль — свою.

Слава богу, успеваю поправить макияж.

Ресторан, в который нас привозят, оказывается огромным прозрачным шатром на набережной. Официант галантно провожает нас к столику, убирает табличку «Забронировано», и мы неспешно располагаемся.

Сначала чувствую, как все вокруг смотрят на нас, потом даже перешептываются, сплетничают. В целом я привыкла к слухам, но чуть позже приходит осознание, к чему все это.

Обернувшись, даже разочарованно вздыхаю.

В центре шатра за накрытым блюдами столом — Шуваловы-Бельские.

В полном составе и при параде. Мама, папа, Аня, улыбающийся мне Генри.

Александровы и Григоровичи тоже здесь.

Отец стремительно направляется к нам, я паникую.

— Катюша, — папа смотрит на меня как-то странно. Замечает Багдасарова, и на его лице проносится весь спектр эмоций: от искреннего удивления до сдержанного одобрения. — Арман!.. Дорогой!.. Какая приятная встреча!..

Конечно, я не чувствую себя довольной, когда мужчины обмениваются рукопожатием и быстро организовывают наш «переезд» за стол в центре зала.

— Ты ведь не против? — запоздало спрашивает Арман.

Я вместо ответа улыбаюсь и забираю сумочку.

Горло сковывает, словно цепями, а яркий свет бьет по глазам. Есть ощущение, что перед показом весь киношный бомонд решил поужинать именно в этом ресторане: мы все еще находимся под прицелом любопытных глаз, и это беспокоит.