Книга Клятвы и бездействия, страница 139 – Сав Миллер

— Нет.

Уголки его рта опускаются, он сжимает мою руку выше локтя.

— Это не обсуждается, мисс. Ты не будешь больше позорить семью, выставляя себя шлюхой этого мальчишки Вульфа, и ты немедленно вернешься домой.

Я пытаюсь вырваться, но он лишь сильнее сжимает пальцы.

— Отпусти меня!

— Не надо устраивать сцен, или сегодня я сделаю так, что все узнают правду о ваших отношениях. – Поднимаю на него глаза и вижу, как губы медленно растягиваются в довольной улыбке. – Да, я не идиот. Я расскажу всем, что он использует тебя, чтобы отомстить мне, а ты попалась на крючок, потому что ты наивная маленькая девочка. Шлюха, которая…

Никто из нас не замечает Джонаса, но папочка не успевает закончить фразу, потому что кулак врезается ему в лицо. Слышу приглушенные возгласы, слившиеся в один, когда голова его, а следом и все тело смещаются в сторону. Мама пронзительно визжит.

Джонас хватает папу за плечи и возвращает в прежнее положение, выглядит он при этом совсем не так, будто решил помочь.

— Тебе повезло, что я сдержался и не вспорол тебе брюхо прямо тут, – произносит Джонас низким голосом с нескрываемой угрозой. – Не хочу портить брату вечер, хотя ты не заслужил ничего другого, кроме как гнить на глубине шести футов.

Чувствую, как стыд сочится из каждой моей поры. Джонас резко отталкивает папочку, и тот падает в объятия мамы. Я неотрывно наблюдаю за происходящим, одновременно борясь с собственным чувством стыда.

Я не позволю папочке опять добиться своего.

Не позволю, клянусь.

Джонас быстро уводит меня, мама зовет врача, а я умудряюсь украдкой бросить последний взгляд через плечо. Боль засела в груди, она похожа на сорняк, пустивший глубокие корни, она не давала возможности отвлечься и расслабиться до самого конца вечера.

Залы галереи огромные и красивые, в центральном проходе выставлены прекрасные скульптуры, на стенах картины местных художников. Мы с Джонасом большую часть времени проводим в дальнем углу, я вздыхаю с облегчением, увидев Елену с мужем, – возможность хоть ненадолго отвлечься и не смотреть на моего фейкового жениха, в глазах которого вижу только сочувствие и тревогу.

С момента конфликта он не произнес ни слова.

Стоит паре пройти в зал, и кажется, что стало меньше кислорода, люди забывают о своих делах и поворачиваются в их сторону хотя бы на секунду.

Она в черном коктейльном платье, он в черном костюме – сами Аид и Персефона почтили людей своим присутствием.

— Боже, что случилось? Кто умер? – спрашивает Елена, когда они с Кэлом встают напротив нас. Мимо проходит официант с подносом, она берет у него два бокала шампанского и ставит один передо мной на высокий круглый стол. – Мне казалось, гала-вечер в художественной галерее проходит весело.

— Веселье бывает разным. – Указываю на картину на дальней стене. – Видите полотно в сине-серых тонах? Тона довольно мрачные, картина, казалось бы, должна вызывать тягостное чувство, но сложные линии, небольшие мазки кистью говорят о том, что несмотря на то, что вдохновившее мастера природное явление было суровым, он увидел в нем нечто иное. Он пытался передать, как все замирает в какой-то момент грозы.

Все смотрят на меня и слушают. Пожимаю плечами и делаю глоток шампанского.

— Это лишь моя догадка. Одна из интерпретаций. Я могу ошибаться.