Книга Клятвы и бездействия, страница 140 – Сав Миллер

— А что скажешь об этой работе? – Елена кивком указывает на картину в углу, перед которой собралась целая толпа, они закрывают ее и мешают разглядеть.

Мне становится интересно, что же привлекло публику, поэтому я подхожу ближе и пробираюсь вперед.

Через несколько мгновений я замираю и во все глаза смотрю на холст. Я узнаю работу – маленькая балерина на берегу пруда. Она танцует на поверхности воды в окружении лебедей, подбадриваемая собравшейся публикой.

Или вопреки ее присутствию.

Это не единственный вариант, у меня около шести разных версий. Над ними я работала последние несколько недель, каждая отличается степенью яркости и прозрачности.

Нельзя не заметить, что при перенесении на холст большего размера белое пустое пространство и краски стали смотреться иначе, будто картина была создана именно для этого помещения.

Кто-то хлопает меня по плечу, оборачиваюсь, ожидая увидеть Джонаса; рядом стоит высокий мужчина с чернильно-черными волосами и самыми холодными глазами, что мне доводилось видеть в жизни. Он, как и все вокруг, также смотрит на картину.

Мэр Вульф. Несмотря на близкие отношения с его братом, этого человека так близко я вижу впервые.

Внешность его еще более демоническая, чем у брата.

Окидываю быстрым взглядом костюм светло-коричневого цвета, отмечаю, что лицо его имеет выражение абсолютно бесстрастное, а ладонь по-прежнему лежит на моем плече. Кажется, он вовсе забыл об этом.

— Сколько? – Наконец произносит он. Тембр голоса такой же глубокий и бархатистый, как у Джонаса, хотя акцент немного другой. Тоже британский, но другого диалекта, некоторые звуки будто размытые.

Я отвожу плечо назад, и рука его спадает.

— О чем вы?

Он медленно поворачивает голову в мою сторону.

— Ведь это твоя работа? За сколько ты ее продаешь?

Смущенно опускаю глаза.

— Я… не продаю.

— Нет, – совершенно безэмоционально произносит он. – Тогда почему брат настоял на том, чтобы картина была выставлена? Ты хоть представляешь, сколько дилеров и галеристов спрашивали меня о ней?

— Обэтой картине? – Перевожу взгляд на акварель и обратно на мэра. – Но почему? Это же не… У меня даже нет художественного образования. Я сама не знаю, как это получается.

— В этом уникальность. С опытом человек ее теряет. – Глядя куда-то вдаль, мэр Вульф пожимает плечами. Лицо его становится совершенно неподвижным. Я поворачиваюсь, пытаюсь проследить за взглядом, и понимаю, что он обращен на девушку у абстрактной скульптуры из мрамора. Волосы синего цвета, который называют королевским, лежат на спине на скрещенных бретелях розового платья мини. Это все, что мне удается заметить.

Она смеется, будто кто-то ее веселит, и это, кажется, приводит мэра в бешенство.

После затянувшегося неловкого молчания он все же возвращается в реальность.

— Я сделал одолжение брату, но твоя работа вызвала всеобщий интерес. – Он достает из кармана брюк несколько визиток и протягивает мне. – Позвони по любому из этих номеров и узнаешь. Впрочем, можешь не звонить, мне все равно.

После этих слов он отходит от меня, я стараюсь не смотреть ему вслед, но не могу, я, будто завороженная, провожаю его взглядом, вижу, как он останавливается рядом с девушкой у скульптуры.

Кажется, они не разговаривают и совсем не обращают внимания друг на друга. Если не присматриваться, то и не поймешь, что на самом деле он стоит очень близко, как и то, что плечи ее напряглись при его появлении.