Книга Клятвы и бездействия, страница 23 – Сав Миллер

— Ничего я не навязывал, – встревает Блу и, расправив плечи, скрещивает руки на груди. – Она и сама, похоже, человек не строгих правил.

— Она, между прочим, перед тобой, – говорю я, пытаясь вырваться, но Джонас надавливает сильнее.

— Тебе не следует ко мне прикасаться.

— Это верно, – соглашается он, и в горящих глазах на мгновение вспыхивают искры веселья.

Или мне жарко из-за внутреннего пламени?

Чувствую, как горят щеки, по позвоночнику под розовым корсетом стекает струйка пота.

Сглатываю, чтобы промочить пересохшее горло, и вскидываю подбородок.

— Может, тогда пора прекратить?

— Может, и пора.

Но он не останавливается.

Более того, сжимает еще сильнее и тянет, заставляя меня встать на ноги. Не могу оторвать взгляд от его четко очерченной нижней челюсти, покрытой легкой щетиной – прошлым вечером она была гуще.

Руки зудят, сердце бьется быстрее, и я решаюсь проверить, такая ли она мягкая, как кажется.

Жесткие волоски царапают кожу, а Джонас выгибает бровь. Уголок моего рта приподнимается, колени подкашиваются, когда кулак сжимает мое запястье.

Хихикаю, пораженная его размерами.

— У тебя такая большая рука.

Джонас хмурится и косится на Блу.

— Она оставляла то, что пила, без присмотра?

— Я… я не знаю. – Смутившись, Блу принимается скрести пальцами локоть. Кто-то из гостей за стойкой окликает его по имени, он приветственно поднимает руку. – Возможно. Я подошел за несколько минут до вашего появления.

Пальцы сжимают мой подбородок, заставляют запрокинуть голову, и Джонас внимательно осматривает мои глаза. Такое ощущение, что я в открытом море, радужки его глаз меняют цвет с фиалкового на темно-синий – цвет грозового неба.

— С кем ты здесь?

— Тебе-то что? – спрашиваю я, ткнув его в грудь. – Ревнуешь?

Слово не к месту слетает с губ по непонятной мне причине. Ведь я совсем не знаю этого человека, и он не может и не должен ничего ко мне чувствовать.

Я флиртую со смертельной угрозой, стоя на краю обрыва с занесенной над ним ногой, пытаюсь при этом убедить себя в опасности следующего шага.

Если бы папа и мама видели меня сейчас рядом с заклятым врагом семьи, точно решили бы, что я сошла с ума. Наверное, мне не стоит забывать, что в пабе полно людей, что слухи пойдут прежде, чем я выйду отсюда, но туман в голове не позволяет сосредоточиться на вещах очевидных и грозящих неприятными последствиями.

Джонас смотрит на меня и хмурится.

— Ты можешь мне доверять, красавица. Без меня тебе опять не справиться.

Глаза мои расширяются, рот приоткрывается, чтобы опровергнуть сказанное, но он не собирается меня слушать, разворачивается и направляется вглубь помещения, увлекая меня за собой. Головы поворачиваются в нашу сторону по мере того, как мы проходим мимо заполненных посетителями диванов и потных танцующих тел. Подходим к какой-то двери, и меня охватывает жар, будто я шагнула в преисподнюю.

Совсем недавно я только размышляла, занеся ногу над пропастью, и вот уже шаг сделан, я нахожусь в свободном падении, лишившись возможности на что-либо повлиять.

Закрыв за нами дверь, Джонас подводит меня к кожаному дивану у дальней стены, я неуверенно сажусь и принимаюсь изучать обстановку; стоящий в центре металлический стол и шкаф с картотекой ему под стать, у противоположной от меня стены кофейный столик со стеклянным графином и вазой с виноградом.