Книга Змеи и виртуозы, страница 85 – Сав Р. Миллер

— Покажи.

На командный тон вскидываю бровь и качаю головой.

Его рука замирает, скользит ниже и впивается в шею железной хваткой.

Я сильнее прижимаю салфетку к лицу.

— Мои шрамы – не твое дело.

— Ошибаешься. – Он сдавливает шею пальцами, глаза сверкают. – Все, что касается тебя, Райли, – мое дело. У тебя больше нет преимущества в осведомленности, я знаю о тебе все.

Я смотрю и не вижу ни одной черты некогда обожаемой рок-звезды, теперь передо мной настоящее чудовище. Монстр. Злодей, в котором не узнать прежнего Эйдена, движимый потребностью заставить меня заплатить за то, чего я не делала.

Однако ты не сделала ничего, чтобы изменить положение к лучшему.

— Раз ты так много обо мне знаешь, почему же шрамы тебя шокировали?

— В твоей медицинской карте нет ни слова о событии, которое могло оставить такие следы.

Он склоняется так, что отражения наших лиц совсем близко, виском ощущаю его дыхание.

От страха все внутри сжимается, я похожа на готовый к извержению вулкан.

— Ты изучил мою медицинскую карту?

В голове мелькают воспоминания, полученный конверт…

Может он иметь отношение ко всему этому?

— С чего такой тон? Не тебе на меня обижаться, верно?

— Это незаконно.

Брови его ползут вверх.

— Как и лживые обвинения в преступлении. Но не волнуйся, моя маленькая змея, я не нашел ничего интересного.

Сжимаю зубы, когда он склоняется, кожей чувствую его дыхание.

— Впрочем, кое-что было, – шепчет он, и губы почти касаются пряди волос. – Кажется, о внутренних рубцах. Скажи, Райли, на тебя кто-то напал и ты решила переложить вину на меня?

К горлу подступает тошнота, внутри образуется шар, наполненный отвращением. Он крутится, готовый лопнуть. Тело сковывает от стыда, ужас вперемешку с обжигающим унижением. Крепче прижимаю салфетку к щеке, не опасаясь, что зубы повредят слизистую.

— Ты не знаешь, о чем говоришь! – выкрикиваю я.

— Так объясни. – Он замолкает, медленно выпрямляется и отталкивает меня.

Я упираюсь в белый, обшитый искусственным материалом край столика и тяжело дышу, надеясь устоять и не упасть прямо грудью на столешницу.

— Почему ты уверен, что имеешь право вмешиваться в мою жизнь? – огрызаюсь я от волнения. – Если пришел, чтобы надо мной издеваться, приступай, но знай: свои секреты я тебе не открою.

Эйден отходит к кровати, упирается в нее коленями и склоняет голову набок. Он разглядывает меня, не говоря ни слова, довольно долго. Я опускаю голову и оглядываю туалетный стоик в поисках тональной основы. Раз Эйден здесь, надо снова нанести ее на лицо.

Сама не понимаю, почему это для меня важно.

Шарю рукой по столешнице, пока грудь не сжимает спазм, я ощущаю приближение панической атаки и лихорадочно оглядываю одно за другим косметические средства – нужного пузырька нет.

— Я не могу так сразу раскрыть тебе свои секреты. Тогда будет неинтересно.

Внутренне съеживаюсь и поднимаю голову, чтобы увидеть его в зеркале. Он уже сидит на кровати, сняв пуховик и закатывает рукава черной рубашки до самого локтя.

Медленно, одна за другой мне открываются все татуировки, и я ощущаю, как внизу живота появляется жар. Вижу черепа, цветы, ноты, все они оказывают сильное и совершенно нежелательное воздействие на мое сердцебиение.

Этого достаточно, чтобы почти отвлечь меня от его слов, но вскоре я осознаю, что он сказал, и моргаю. Я произнесла эту фразу в баре в вечер нашего знакомства.