Книга Разбейся и сияй, страница 118 – Сара Штанкевиц

Я не могу ему ни в чем отказать. Если он настаивает, чтобы мы читали письмо вместе, так тому и быть.

— Ты уверен?

— Да. Иди сюда.

Кэмерон целует меня в висок и похлопывает по месту перед собой, чтобы я опять села у него между ног. Прислонившись к нему, открываю конверт и вытаскиваю лист бумаги. Я читаю медленно и размеренно, чтобы Кэмерон тоже успевал прочитать. Кроме того, мне хочется прочитать все, что написано между строк. По моим разгоряченным щекам скатывается одна слеза за другой. Дочитав последнюю строчку и закрыв глаза, я ощущаю спиной сильное сердцебиение Кэмерона.

— Ты прав, дедушка, – шепчу я. Мой рот кривится в улыбке. – Слова способны приносить исцеление.

Привет, Кэм-Кэм!

Я знаю, что ты не поклонник писем. По крайней мере, я не видел, чтобы ты их часто писал. И все же без этого письма не обойтись. Если ты получишь эту посылку, значит, что-то пошло совершенно не так, как нужно. Но я не хочу, чтобы ты винил себя, слышишь? Хотя мы познакомились всего несколько недель назад, я разбираюсь в людях. Ты слишком легко берешь на себя вину за что угодно, прекращай это делать. Немедленно!

Читаешь? Значит, я упокоился с миром. Учитывая, что творилось в зоне боевых действий в последние недели, возможно, это даже к лучшему. Мы сидим в конуре без окон на опорном пункте, в то время как наши товарищи проводят время в кругу семьи и приятелей. Честно говоря, я с самого начала не поверил названной тобой причине, по которой ты отказался улететь домой. Ты говорил, что твоей матери сейчас не до тебя, а твой друг укатил на серфинг в Калифорнию. Может, и так, а может, ты просто искал предлог, чтобы провести со мной побольше времени.

Честно говоря, я рад, что ты остался. Даже не знаю, как иначе продержался бы последние дни. Я только что написал письмо своей любимой девушке, в котором подвел последнюю черту. В душе я проклинаю правило, которое мы сами для себя ввели. Я бы охотно рассказал тебе о ней. Можешь поверить – моих историй об этой девчонке хватило бы на целую книгу. Я уверен, что ты познакомишься с ней, когда вернешься домой. Если мы оба выберемся живыми, то я вас сам познакомлю. Ну а если нет, то ты в случае моей гибели получишь эту посылку. Вообще-то я не сентиментален, хотя в последние дни что-то распустил нюни.

Черт! Даже не знаю, с чего начать. Когда я увидел тебя в первый раз, ты был для меня незнакомым солдатом. Но ты приобрел для меня невероятную важность. Лейтенант Маккин перед отъездом сказал, что нам требуется что-то, за что можно держаться, когда мы будем на фронте. Своего рода спасательный круг, чтобы не утонуть в пропитанном кровью песке. Он предложил найти в своей группе кого-нибудь, способного играть эту роль. До твоего приезда у меня не было такого человека. Я люблю своих товарищей и готов отдать за них жизнь, но с тобой все по-другому. И я догадываюсь почему.

Наше логово не роскошный отель, но у нас есть некое подобие интернета. Я нашел тебя в Фейсбуке^[4]. Не волнуйся, я не влюбился в тебя и не больной на голову вуайерист, обвешивающий палатку твоими фотками. Просто хотел узнать, что ты делал в Штатах до армии. Я начал прокручивать твои снимки. Этот Эндрю – настоящий клоун. Хотя я с ним незнаком, он мне нравится. Вот только серфингист из него фиговый.

Короче, я обнаружил одну фотографию, где ты снят со своей мамой. Хотя она выглядит заметно старше, чем я помню, я сразу же ее узнал. У моего отца дома есть коробка со старыми фотоальбомами, которые я просмотрел пару лет назад. Он не в курсе – ему не понравилось бы, чтобы кто-то копался в его коробке. В ней лежали снимки из той жизни, когда меня еще не было на свете, до того, как он встретил мою мать. И я ее там нашел – ту женщину, что стоит рядом с тобой на фото в профиле, на Фейсбуке. Может быть, я немного тронулся умом или страдаю от обезвоживания, но меня не отпускает странное чувство.

Я верю, что нас, возможно, связывает нечто большее, чем служба в этом проклятом месте. Больше, чем наше увлечение «Атланта Фэлконс» или вкус к пирогам из тыквы и груш на День благодарения.

Что, если это правда?

Ты понимаешь, к чему я клоню? Между нами определенно есть какая-то связь, которую армейская служба дать не в состоянии.

Мой отец до того, как познакомился с матерью, долго состоял в другом браке. И его бывшая жена – твоя мама, Кэм. Твоя мать и мой отец… Черт! По-моему, у нас обоих течет в жилах кровь Ланкастеров, и это чертовски приятно сознавать. Я мог бы просто постучаться в твою дверь и спросить, но я все еще боюсь, что нафантазировал лишнего и постепенно схожу с ума. Что, если все это не более чем дикое совпадение? И что, если я путаю женщину, стоящую рядом с тобой на фото, с кем-нибудь в моей памяти? Если я вернусь домой, я поговорю о тебе с отцом.

Мне очень хочется тебя расспросить; с другой стороны, наверное, все это не так уж важно. Ты и так стал моим братом. Может быть, мы родня по крови, а может, только по духу. Но факт остается фактом. В последние недели ты спасал меня, когда я от отчаяния ничего не видел вокруг. Спасибо тебе. Как другу. Как брату. Как сослуживцу. Если мы оба вернемся в Штаты, я с тебя не слезу, вот увидишь. А если вернешься ты один, то я надеюсь, что ты получишь это письмо и оно тебя немного успокоит.

Мы прошли здесь через ад. Вокруг нас невинные люди мерли как мухи. Мы находились на стыке двух непримиримых миров – мира ненависти и насилия и мира дружбы и привязанности. Но главное – мы нашли друг друга.

Звучит, пожалуй, слишком выспренно и преувеличенно, и все же это правда. Я часто жалею, что записался в армию, потому что мои отношения с любимой не смогли пережить военную службу, но тогда бы я не встретил тебя.

Я при всем желании не могу вспомнить, когда чувствовал в себе такую цельность, какую чувствую после твоего появления.

Я слышу, как ты тренькаешь «Желтую подводную лодку» в соседней комнате. Черт, у тебя классный голос, братан. Не сдавайся. Не теряй легкость характера, доброту, которые тебя отличают. Мне хочется сказать тебе миллион вещей, но ты поешь так, что я не могу сосредоточиться. Поэтому я заканчиваю и буду подпевать.

Мы все живем в желтой подводной лодке.

Желтой подводной лодке.

Желтой…

Ну, ты понял.

Спасибо за все, Кэм-Кэм.

Твой (брат) Мейсон