Книга Разбейся и сияй, страница 119 – Сара Штанкевиц

Я замечаю, что плачу, только когда Хейзел вытирает слезы с моих щек. Она сидит рядом и ждет, когда я закончу читать письмо Мейсона, а я не могу оторваться от его строк.

В этот момент на меня накатывает такое облегчение, что я невольно удивляюсь, отчего хандрил так долго. Я не понимаю, чего боялся и можно ли объяснить страхом мои колебания, но факт остается фактом: это письмо – чистый бальзам для моего израненного сердца.

Хейзел гладит меня по щеке и, когда я аккуратно сворачиваю письмо и кладу его в конверт, нежно целует меня в губы. Я вижу в ее карих глазах бесконечное участие.

— С тобой все хорошо? – спрашивает она, наклонив голову. Ее пальчики скользят по моему лицу, рисуют круги на подбородке, опускаются на мои голые плечи.

— Как никогда.

И я не преувеличиваю. Сознание того, что Мейсон любил меня, причем не только как кровного брата, приносит облегчение на многих уровнях. Я целый год мучился вопросом, что могло бы быть, если бы я все ему рассказал. Если бы мне хватило смелости признаться, что у нас один отец.

Теперь я знаю ответ.

Ничего бы не изменилось. Мы и так уже стали братьями.

Скатывается еще одна непослушная слеза, которую Хейзел встречает поцелуем. Я запускаю руки в ее каштановые пряди, чувствуя близость ее мягкого тела.

— Думаешь, он был бы против наших отношений? – тихо спрашиваю я Хейзел. Мне все еще непривычно говорить вслух, не слыша, как звучит мой голос. Однако с Хейзел меня никогда не одолевают сомнения, поэтому я задумываюсь об этом все реже. Я нажимаю большим пальцем на кончик ее носа. Она смешно его морщит.

— Нет, – отвечает Хейзел. Наверняка ее голос полон решимости. – Он всегда желал, чтобы близкие ему люди были счастливы. А с тобой я счастлива.

Вместо ответа я притягиваю ее к себе и целую так порывисто, что замирает сердце. От Хейзел пахнет пирогом из тыквы и груш, легкостью, счастьем и… любовью. Я люблю эту девушку всей душой и отчасти даже рад, что Мейсон любил ее точно так же. Она заслужила всю любовь, какую способен предложить наш мир.

Мы некоторое время целуемся, как вдруг Хейзел вскакивает как ужаленная. Я вскоре понимаю причину. На земле лежит пустой воздушный шарик, содержимое которого пролилось на платье Хейзел. Я резко поворачиваюсь ко входу и вижу Джейми с целой корзиной воздушных шариков, наполненных водой. Во мне закипает жажда вступить в схватку. В следующий момент «бомбочка», наполненная водой, попадает мне прямо в голову. Вода течет по лицу, заставляя зажмуриться.

— Ну, погоди!

Протерев глаза, я вскакиваю с нашего ложа и бегу к Джейми. Он белкой отскакивает в сторону, убегает, петляя на ходу как заяц, и, оборачиваясь, бросает в меня новые заряды.

Я не тороплюсь, даю ему немного оторваться. Джейми прячется в сарае. Он прекрасно здесь ориентируется и мог бы устроить паркур с завязанными глазами.

Просыпаются Пабло и Винсент. Оба ослика стоят бок о бок возле корыт с кормом и принимаются жевать морковь. Винсент поправлялся медленно, но теперь вырос в большого сильного осла. Несмотря на то что их тезки жили в разные художественные эпохи, они большие друзья.

Я крадусь по сараю, укрываясь за деревянными балками. Однако маленький сорванец ведет себя очень лихо, и через десять секунд мне в голову попадает еще один воздушный шарик, наполненный водой.