Книга Разбейся и сияй, страница 61 – Сара Штанкевиц

Хейзел прижимается еще теснее, крепко держит меня за воротник черной рубашки, а я исследую ее губы своими губами. Мой язык потихоньку продвигается вперед, она приоткрывает рот, ее горячее дыхание сливается с моим, поцелуй набирает силу. Я крепче обнимаю Хейзел за шею, стараясь не сделать больно, а другую руку веду от бедер чуть выше. Черт, от поцелуя и ее веса на моих коленях у меня внизу уже все затвердело.

Я вдыхаю ее запах, а она мой, наши языки танцуют в одном ритме. Несколько прядей выбиваются из ее косы и падают на плечи. Хейзел тоже обнимает меня за шею и целует все более жадно. С каждой новой секундой интимных прикосновений я все больше твердею, мне чертовски трудно сдерживаться, чтобы не повалить Хейзел на солому и не раздвинуть ей ноги. Вкус ее губ напоминает десерт, теперь совершенно забытый. Я уверен, что не целовался подобным образом ни с одной женщиной.

До нее их было много; перед вступлением в армию я не раздавал клятв верности. Но такие ощущения для меня в новинку. Дрожь в пальцах, частое дыхание, щекотка в животе… Мне никогда не хотелось овладеть какой-либо женщиной так сильно, как Хейзел в этот момент.

Не знаю, как долго мы целовались, я мог бы продолжать целую вечность. Когда она кое-как высвобождается и я смотрю на ее припухшие губы, у меня в уме мелькают сцены, в которых на нас нет одежды. Хейзел трогает пальцами свои губы, словно желая убедиться в реальности того, что только что произошло. Я с тяжелым сердцем позволяю ей встать с моих колен и разыскать в соломе мой телефон. Пока она набирает текст, я пытаюсь справиться с возбуждением. Куда там!.. И наверняка Хейзел заметила, что у меня встал. В принципе, мне не стыдно – пусть знает, как она на меня действует.

Хейзел кладет мне телефон на ладонь и наблюдает за реакцией, пока я читаю.

Теперь я ни с кем не смогу целоваться в этом сарае, не думая о тебе.

Мои губы подрагивают в улыбке. Именно этого я и добивался.

А я и не хочу, чтобы ты с кем-нибудь целовалась.

Возможно, это чересчур самоуверенно, но в эту минуту мне невыносима мысль, что она могла бы целовать здесь другого. У Хейзел раскраснелись щеки. Теперь, когда я попробовал ее губы на вкус, мне чертовски трудно не давать волю пальцам.

Я сама не хочу.

Мы вновь занимаем прежнюю позицию. Я готов провести сидя на соломе весь остаток вечера. Мне хочется видеть Хейзел сияющей от счастья, а не плачущей.

Тут я вспоминаю, что принес пирог, хватаю тарелку, отклоняюсь назад и отщипываю первый кусочек. Подаю его на вилке и наблюдаю, как она жует. Даже это действие выглядит увлекательно. Черт, я превратился во влюбленного дурачка. И ничего не хочу менять.

Пока она ест свою порцию, я беру кусочек для себя. Мы молча сидим и жуем, пока на тарелке ничего не остается. Как две недели назад в кафе, и все же по-другому.

Хейзел смахивает большим пальцем крошки с губ и поворачивается ко мне лицом. Ее голова лежит у меня на коленях в опасной близости от убывающей эрекции. Она снова начинает набирать текст.

Кстати, моя лучшая подруга подарила мне два билета на концерт Crashing December. Концерт состоится через две недели. Если хочешь, можешь пойти со мной. Джейми обожает концерты, хотя ничего не слышит. Говорит, что чувствует музыку через вибрацию басов и это прикольно, вот я и решила предложить тебе.