Книга Разбейся и сияй, страница 59 – Сара Штанкевиц

Некоторое время мы оба не шевелимся, потом она поднимает голову и смотрит на меня. Влажная поволока на карамельной радужке ее глаз проникает мне в самое сердце.

— Спасибо, – шепчет Хейзел.

Я понимаю сказанное по движению губ. Как жаль, что я не в состоянии услышать ее слова. Я бы все отдал, чтобы вернуть слух в такую минуту. За то, чтобы обычным языком спросить, что произошло во время ее разговора с матерью и что ее так расстроило. Но у меня есть лишь ее губы. Они не идут у меня из головы уже несколько недель. Слишком часто снятся, да и наяву я нередко воображаю, как касаюсь их своими губами. Хейзел выглядит так же обалденно, как и во время нашей первой встречи, однако я оставлю комплимент при себе. Последний раз, когда пытался его сделать, я жутко опозорился.

Между тем я теперь увереннее использую жесты, потому что со времени последнего свидания непрерывно занимался. Впрочем, я здесь не для того, чтобы хвастать успехами.

В хлеву, как и в прошлый раз, пахнет соломой и животными, однако запах почему-то не доставляет мне неудобства, особенно когда смешивается с розовым ароматом духов Хейзел. Более того, мне кажется, что все эти запахи неотделимы друг от друга. Когда слезы иссякают и Хейзел немного успокаивается, я достаю телефон. Даже составляя новое сообщение, я не убираю руки с ее плеча.

Я не прошу тебя ничего рассказывать, но, если хочешь, расскажи.

Хейзел медлит, потом берет у меня телефон и отвечает. Тонкие пальцы бегают по экрану. Я мог бы всю ночь наблюдать за их движениями. Но больше всего за тем, как мило и обезоруживающе она шевелит губами, набирая текст. Словно читает написанное вслух.

Моя мать в своем репертуаре, испортила весь вечер. Сначала не давала мне проходу за столом, потом имела наглость заявить, чтобы я нашла себе парня, способного слышать.

Ну и ну!.. Теперь я понимаю, почему моя собственная мать так смотрела на меня и пожимала мою руку. К счастью, мне наплевать, что обо мне думает мать Хейзел. После всего, что Хейзел о ней рассказала, мне не обязательно зарабатывать у нее очки.

Пишу прямо под ее строчками.

Ты могла бы сказать, что я лучше всех умею слушать. :)

Постепенно экран заполняется нашими репликами. Я по-прежнему прижимаю к себе Хейзел. И хотя стебли соломы царапают мои голые руки, мне нет до них дела. Я готов сидеть хоть на куче иголок.

Она меня несказанно злит, Кэмерон. Зачем она вообще приезжала, если ищет ссоры? Могла бы остаться на работе. Как я была глупа и наивна, что поверила, будто она может исправиться.

По щеке Хейзел вновь сбегает слезинка. Если бы бессердечная мать Хейзел только могла почувствовать душевную боль дочери так же остро и незамутненно, как я в эту минуту!

Некоторые люди не могут жить без драмы. И все же скрепя сердце я должен сказать тебе одну вещь: для основательницы полиции нравов твоей матери недостает приличий. Как ей удалось занять такой пост? Она кого-то подкупила?

Я телом чувствую смех Хейзел. Она закинула правую ногу на мою левую, и я пользуюсь моментом, чтобы положить свободную руку ей на бедро. Да, слишком интимный жест для друзей, но теперь и Хейзел, должно быть, поняла, что мне мало быть просто другом.

По-моему, слово «приличия» ей вообще незнакомо. Извини, что я завлекла тебя и твою маму на такой День благодарения. У вас наверняка были варианты получше.