Книга Разбейся и сияй, страница 76 – Сара Штанкевиц

Раскладка на столах и оформление сарая приобретают законченный вид. Наружную стену украшают две длинные гирлянды лампочек, внутренность сарая тоже освещена мягким светом. Вечером, когда зайдет солнце, будет очень романтично.

Четверть часа спустя мы наконец завершаем работу во дворе и отправляемся в дом, чтобы привести себя в порядок. Я спросила Кэмерона, не останется ли он на время праздника, он согласился, и я была готова пуститься в пляс от радости. Даже не могу вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой влюбленной и легкой. А главное, мне больше ничего не мешает наслаждаться этим чувством.

Войдя в дом, я прямиком отправляюсь в ванную комнату. Кэмерон идет за мной. Юркнув в санузел, я поспешно оборачиваюсь и преграждаю ему дорогу.

— Нам надо принять душ, – показываю я жестами. Мне радостно от того, что с ним все проще и проще объясняться. Нет, я, конечно, люблю и переписываться, но иногда это слишком хлопотно.

Кэмерон вздергивает левый уголок рта и, прислонившись голым плечом к косяку, отвечает мне. Его мощные руки слишком близко от меня, слишком соблазнительны.

— Да, нам срочно надо принять душ.

Требовательные искорки в серых глазах совершенно сводят меня с ума – в хорошем смысле слова. Сглотнув слюну, я качаю головой, хотя уверена, что у него в уме крутится то же самое кино, что и у меня. В этом фильме мы принимаем душ вместе.

— Врозь! – отрезаю я. Почувствовав, что краснею, я излишне порывисто закрываю дверь, опасаясь не того, что Кэмерон проникнет в ванную комнату без разрешения, а того, что сама не устою. Чего доброго, первая затащу его в душ и помогу снять джинсы. Увы, для этого действительно нет времени.

Черт, мне реально нужен душ.

Ледяной.

Немедленно.

Хейзел с силой захлопнула дверь у меня перед носом. В лицо как будто ударил порыв ветра, но он не смог стереть улыбку с моей физиономии, хотя я только что получил отлуп.

Черт, я приехал сегодня только для того, чтобы помочь Хейзел организовать рождественскую распродажу. А сейчас стою потный и костерю проклятую дверь.

Хейзел, должно быть, стоит сейчас под душем и смывает в сток мысли, которые я читал на ее лице с самого утра. И хотя я приехал не ради продолжения того, что было начато в ночь после концерта, с желанием такого продолжения не так-то легко справиться. Давно ни одна женщина не кружила мне голову так, как Хейзел. Возможно, до нее это вообще никому не удавалось.

Мысли возвращаются к реальности – по колебаниям половиц чувствую, что кто-то идет. Когда я вижу перед собой дедушку Хейзел, мне хочется провалиться сквозь землю. Чего доброго, примет меня за извращенца – внучка стоит под душем, а я торчу перед дверью ванной комнаты.

Застигнутый врасплох, я отскакиваю от двери и киваю в знак приветствия.

— Хейзел принимает душ, – объясняю я, как будто он сам не понимает. В то же время я очень рад, что общение с семьей Хейзел дается так легко. Мне не приходится ломать голову, хорошо ли я делаю жесты, потому что Хейзел знает этот язык в два раза лучше меня и безошибочно понимает, что я хочу сказать. Ощущение такое, как будто я вернулся в почти нормальное состояние.

Дедушка манит меня за собой. Я иду за ним в гостиную, внутренне готовясь получить взбучку. У меня нет своих деда и бабки. Родители матери умерли еще до моего рождения, а отца… Тут без вопросов. Когда он решил нас бросить, мне было всего три года, поэтому я помню родителей отца очень смутно. Под «смутно» я имею в виду, что помню, как их звали, но не более того.