Книга Разбейся и сияй, страница 75 – Сара Штанкевиц

— Этот Кэмерон, похоже, действительно хороший парень, – подмигивает дедушка. От его следующей фразы у меня на лице проступает краска. – Твоя бабушка была права. У него челюсть отвалится, когда он увидит тебя в этом платье.

• • •

Организация рождественской распродажи год за годом происходит по одной и той же схеме. Сарай – и снаружи, и балки перекрытия внутри – мы украшаем гирляндами бумажных фонариков. Украшения внутри сарая – для посетителей, которые захотят посмотреть на наших лошадей и Пабло. Рядом с сараем по обе стороны от входа стоят два ряда столов. На них мы раскладываем книги, компакт-диски и одежду, чтобы люди могли выбрать, что им нравится. Правый стол служит точкой продажи пирожных и пунша, которые обычно пользуются большой популярностью. Что отнюдь не удивительно – бабушкин ликер любили даже люди, обычно не пьющие алкоголь.

После завтрака я испекла четыре противня пирожных, которые мы красиво оформим к началу праздника. Два противня лимонных пирожных, один – шоколадных и еще один – любимых бабушкиных пирожных с посыпкой.

Последние два часа нам помогает Кэмерон. Без него мы, пожалуй, не управились бы вовремя. Он стоит на лестнице рядом со столом для пирожных и вколачивает гвозди для последней гирлянды. Я тем временем красиво раскладываю отобранные для продажи книги. Или, точнее говоря, пытаюсь раскладывать, потому что мне трудно сосредоточиться, любуясь Кэмероном. Он разгорячился, снял рубашку и заткнул ее в задний карман джинсов. На небе ни облачка, солнце вовсю старается создать впечатление лета, хотя через неделю Рождество.

Ребенком я всегда сожалела, что у нас не бывает снега, но со временем научилась ценить преимущества теплого климата. Намного приятнее сидеть у костра в легкой одежде, чем в толстой шубе и с окоченевшими пальцами.

Не могу оторвать взгляда от Кэмерона, забивающего гвозди в стену сарая. Вроде бы незаметно рассматриваю его зад, обтянутый джинсами, и рельефную спину. После вечера в день концерта мы не предпринимали попыток пойти еще дальше, и теперь наэлектризованность между нами невозможно вынести. Мы целуемся в любую свободную минуту. Я начала проклинать эти поцелуи, потому что из-за них не могу думать ни о чем, кроме секса.

Вообще-то я не помешана на сексе, но у меня почти год не было мужчины, а тут еще мощный шарм Кэмерона – неудивительно, что я чувствую себя несколько обездоленной.

Кэмерон: Тебе нравится вид?

Прочитав сообщение, я зажмуриваюсь, желая от стыда раствориться в теплом декабрьском воздухе. Потом медленно открываю один глаз, оставив второй закрытым, и робко смотрю вверх. Кэмерон по-прежнему стоит на лестнице, однако теперь держит в руках не молоток, а телефон и ухмыляется так лукаво, что его улыбка чуть не сводит меня с ума. Темные волосы матово блестят на солнце, как плитка горького шоколада, капли пота на плечах довершают картину. Кэмерон не брился несколько дней, щетина стала гуще. Я невольно воображаю, как наслаждение вновь начнет пульсировать между бедер, если он решит еще раз меня поцеловать.

Хейзел: Я хотела убедиться, правильно ли ты забиваешь гвозди.

Кэмерон закусывает нижнюю губу, чтобы подавить смех. Я превращаюсь в бушующий океан гормонов.

Кэмерон: Ну и как? Мадам удовлетворена?

Вместо ответа я показываю ему язык и отворачиваюсь к книгам. Время поджимает, через час могут появиться первые посетители, а также Джейми, которого должна привезти мать. Мне еще надо принять душ, да и Кэмерону тоже, так что следует поторопиться. Повздыхать о нем я еще успею.