Книга Взлетай и падай, страница 119 – Сара Штанкевиц

Чем дольше она говорит с такой любовью о бабушке и дедушке, тем быстрее оттаивает мое ледяное сердце. Вдруг раздается стук в дверь, я вытираю уголки намокших глаз, проскальзываю к двери и нажимаю на ручку, которая блестит как новенькая. Стоит лишь приоткрыть ее, как последние льдинки, сковавшие сердце, тают. Стекая, лед превращается в лужицу вины под инвалидным креслом.

— Картер? – спрашиваю я шепотом.

Лучший друг опирается на дверной косяк, и когда наши взгляды встречаются, все вокруг исчезает. Есть лишь он, я и тысяча мелочей между нами, которым здесь не место.

Я обидела его.

Я обидела себя.

Просто скажи, что тебе жаль…

— Что ты здесь делаешь?

На заднем плане слышно, как Хейзел убегает в свою комнату, а мне так хочется, чтобы она осталась для поддержки. Картер одет в обычные черные треники с заниженной талией и старую рваную футболку с логотипом группы Nirvana. Ту самую, с желтым смайликом.

— Я зайду ненадолго?

Его голос, обычно наполненный жизнелюбием, звучит как-то странно. Серьезнее и взрослее. Как будто за последние две недели он стал старше лет на пять.

— К-конечно, – запинаюсь я, отхожу в сторону и пропускаю его в комнату.

Картер осматривается, и я догадываюсь, что он заметил порядок. Но он ничего не говорит об этом, не обращает внимания на едкий запах чистящих средств, который по-прежнему висит в воздухе и смешивается с его парфюмом. Мне никогда еще не было так неловко в его присутствии. Никогда не хотелось, чтобы мы были не одни. Ненавижу себя за то, что натворила, и с трудом могу смотреть ему в глаза. Это не с ним мне тяжело, а с самой собой.

— Я просто хотел… попрощаться.

Как только он поворачивается, у меня все замирает в груди, и оттаявший лед снова застывает. Маленькие ледяные кристаллики сковывают сердце.

— Попрощаться?

Глаза снова на мокром месте, но на этот раз я не вытираю их, потому что впиваюсь руками в подлокотники инвалидного кресла. Детская наивная часть меня верила, что он пришел меня простить.

Ты еще даже не извинилась. Все, что я наговорила две недели назад, до сих пор висит над нами в воздухе, как тяжелая грозовая туча.

— Да, завтра я улетаю с пацанами и Меган в Лондон, – объясняет он, уставившись в чистый пол.

У меня отвисает челюсть и абсолютно нет слов. Он возвращается в Лондон?

— Ого…

Я отвожу глаза, потому что больше не могу смотреть на него. Особенно зная, что он скоро уедет из страны. Опять. Но я же этого и добивалась. Я хотела, чтобы он дал Меган шанс, ведь она этого заслуживает.

— Надолго?

Это слово еле срывается с моих потрескавшихся губ. Он прячет забитые ладони в карманы джинсов, поэтому я не вижу своего имени на костяшках.

— Пока точно не знаю. Менеджер Айзека хочет что-то обсудить со мной, а издатель в Лондоне просит встречи до официального выхода книги в следующем месяце. Наверняка мне нужно заранее подписать несколько экземпляров с группой. А еще я помогу Меган подготовить детскую.

Я засматриваюсь на черные ботинки, хочу вцепиться ему в ноги, как обезьянка, и никуда не отпускать.

— Что ж, здорово. Книга точно будет иметь бешеный успех, – шепчу я в оцепенении от новостей.

В комнате хоть и стало как никогда чисто, я как будто полностью в грязи. Словно весь сор оседает теперь в моей израненной душе.

— Посмотрим. Вообще, я пришел только ради того, чтобы сообщить это. Наверное, я не смог бы просто уехать, не увидев тебя еще раз. Было бы неправильно.