Книга Взлетай и падай, страница 118 – Сара Штанкевиц

— Где? – переспрашивает она озадаченно.

— Это фильм с Джимом Керри. Его девушка стерла воспоминания, чтобы пережить разрыв и справиться с любовными муками.

Эта мысль мне нравится.

— Эмм… Нет. Я не об этом. Хотя фильм надо посмотреть. Думаю, стоит сделать уборку.

От этого предложения у меня лишь вопросительно приподнимаются брови. В горле застревает недоверчивый смешок.

— Уборку?

— Да, уборку. Бабушка всегда говорила, чем чище вокруг, тем меньше хлама в голове. Ты посмотри на это.

Она поворачивается на месте, хватает переполненное мусорное ведро и морщит нос, потому что оттуда зверски воняет.

— Это отвратительно.

— Я люблю тебя, Хейзел. Но не думаю, что чистый пол или отсутствие паутины по углам помогут развеселиться. И уж точно мне не полегчает от пустой мусорки. Мейсон тебя бросил, а я разбила на кусочки сердце лучшего друга. Даже горячая оргия со швабрами этого не исправит.

Она вздыхает в ответ на мой беспощадный анализ и набирает полные легкие воздуха.

— Давай хотя бы попробуем. Иначе скоро эта вонь дойдет до коридора, и к нам в гости наведаются первые крысы.

Сама мысль о том, что скоро придется ютиться в комнате с грызунами, заставляет меня выключить телевизор.

— Ладно, ладно. Ты победила. Но тогда на тебе вся нижняя зона.

Я поднимаю руку до уровня Холли и показываю пальцем на пол.

— Договорились. Я убираю пол и все, что ниже пояса. А ты протри столешницу на кухне и разбери холодильник.

Я бы предпочла спрятаться в комнате и укрыться одеялом с головой вместо того, чтобы смахивать пыль. Отгородиться от внешнего мира и перенестись в то время, когда я не была такой несчастной.

— По рукам, – сдаюсь я наконец, заталкиваю себя в Холли и достаю из ящика на кухне несколько чистых тряпок для уборки. Попытка не пытка.

* * *

— Бабушка твоя была нереально мудрая женщина. Мне теперь и правда гораздо лучше, – поражаюсь я, вытирая пот со лба чистым кухонным полотенцем. Между тем я вытащила все продукты из мини-холодильника, вычистила его и вернула все на место. Столешница блестит, и даже дверные ручки помыты и продезинфицированы.

— Вот видишь? Я же говорила. Мне тоже полегчало.

В изнеможении от бесконечного оттирания противного линолеума Хейзел падает на диван, бросает тряпку на журнальный столик и, запыхавшись, глазеет в потолок.

— Мы столько калорий сожгли, что заслужили целую пиццу. Сплошные плюсы, куда ни глянь.

— Ты сильно скучаешь по бабушке?

Я швыряю тряпку в раковину и поворачиваюсь к Хейзел, которая уже приподнялась, подтянула колени, уперлась в них подбородком и кивает, поджав губы.

— Безумно. Дедуля старается как может не подавать виду, когда я приезжаю или когда Джейми его навещает. Но ее так сильно не хватает. Без аромата знакомых духов и смеха дом уже не тот. Ферма уже не та, и даже животные понимают, что кого-то нет…

Она учащенно моргает, чтобы не дать слезам воли.

— Но я знаю, что сейчас она в лучшем из миров. Когда-нибудь мы увидимся, и дедушка воссоединится со своей любимой. Это утешает, правда? Знать, что близкие продолжают быть с нами даже после смерти.

Я вспоминаю ласковый взгляд Хизер. Ее лучезарную, обаятельную улыбку. Нежный голос. Все приемные дети понимают, что это лишь вопрос времени, рак скоро сделает свое дело. Но слова Хейзел о смерти придают мне мужества.