Книга Королевы и монстры. Шах, страница 117 – Джей Ти Джессинжер

Мягким голосом она продолжает:

— Вот почему в больнице я была уверена, что не беременна. Когда внутри тебя растет ребенок, меняется очень многое.

— Слоан. Господи. Черт!

— Знаю. Невесело. Мне тоже было невесело еще несколько лет после этого. У меня была депрессия. Жуткие приступы тревоги. Мне казалось, что я схожу с ума. Я начала резать себя и носить все черное. Выбрила себе ирокез. Проколола нос и еще несколько мест. Замкнулась. Но за всем этим я была так. Охрененно. Зла. Так зла, что мне хотелось умереть.

Она переворачивается на другой бок и смотрит на меня прямо. Ее голос спокоен.

— Хочешь знать, что меня спасло?

— Что?

— Натали. Моя лучшая подруга. Моя единственная подруга. Мне столько раз хотелось убить себя за все эти годы! Единственная причина, почему я этого не сделала, – это она. Она снова и снова спасала мне жизнь. А знаешь, что еще?

— Не знаю, смогу ли я это переварить.

— Она не знала, что я была беременна. Кроме медсестры, которая дала мне тест в Центре планирования семьи, никто не знал. Мне было слишком стыдно. Ты – единственная живая душа, которой я рассказала. Я хочу, чтобы ты понимал, что это значит.

Сердце колотится в груди, и я срывающимся голосом говорю:

— Это значит, что я могу тебе доверять.

— Нет, – тихо говорит она, сверкая глазами. – Это значит, что не можешь. Если дойдет до того, что придется выбирать между вами двумя, я, честно, не знаю, как поступлю.

Закрываю глаза и набираю в легкие воздуха.

— Я сказал, что не заставлю тебя делать такой выбор.

— Сказал. И я верю тебе. Но теперь ты поднял ставки. Теперь вы с Кейджем остались последними выжившими.

— Я хотел закончить войну.

— И ты мог бы. Но ты загнал его в угол. Какие у него варианты, кроме как обороняться?

— Сдаться.

— Я так понимаю, ты никогда с ним не встречался, – сухо звучит ее ответ.

— Встречался. И не говори так, будто ты им впечатлена.

— Может прозвучать обидно, но вы двое мне кажетесь очень похожими.

— Ты права. Обидно.

Она кладет голову мне на грудь и вздыхает.

— Ладно.

Беспокойство у меня в груди нарастает, когда она ничего не говорит. Я хочу, чтобы она продолжала разговаривать со мной.

— Но как ты превратилась из девчонки, которую столкнули с лестницы, в ту, кто ты сейчас?

— В какой-то момент я поняла, что на самом деле не хочу умирать. Я просто хотела убежать от своих чувств. Мне хотелось выбраться. Жить такой жизнью было слишком больно. Так что я решила, что надо все менять. В жизни, я имею в виду. Мне нужно было сделать так, чтобы со мной больше никогда не произошло ничего плохого. А это, разумеется, магическое мышление. Мы не можем контролировать все плохое, что с нами происходит. Но мы можем контролировать свою реакцию.

Я поклялась, что больше никогда не буду жертвой. Я начала заботиться о себе. Пошла на йогу, улучшила свою отвратительную диету, прочла все доступные мне книжки о заботе о себе. Я выстроила свою самооценку как дом – кирпичик за кирпичиком. Прежде чем отправиться в колледж, я сделала все, чтобы быть физически и морально устойчивой. Я сбросила тонну веса, стала сильной, научилась с абсолютным пофигизмом относиться к тому, что думают остальные. А еще – как себя защитить, потому что никто больше этого не сделает.

Представив ее девочкой, пережившей столько боли, но решившейся спасти саму себя, я проникаюсь к ней еще более глубоким восхищением, чем раньше.