Книга Королевы и монстры. Шах, страница 135 – Джей Ти Джессинжер

Разумеется, я стала спорить. Говорила, что она моя лучшая подруга. Что я ей нужна.

А он сказал, что единственная вещь, которая действительно нужна Слоан, – так это специальный огромный контейнер, чтобы хранить все разбитые ею сердца.

Потом я поняла, что это может быть ловушкой. Деклан уже вырезал всех боссов мафии в Штатах всего за несколько недель. Если он выманит Кейджа, это будет отличная возможность устранить последнего оставшегося.

Только из-за этого я согласилась не ехать. Мысль потерять Кейджа ужасает меня так же, как и мысль потерять Слоан.

Ему в итоге пришлось удалить видео с ее похищением с подземной парковки. Я посмотрела его столько раз, что у меня, кажется, пересохли слезные каналы.

Когда водитель Кейджа звонит и наконец-то сообщает, что едет из аэропорта вместе со Слоан, мое сердце чуть не вырывается из груди.

— Он сказал, сколько еще ждать? – спрашиваю я, заламывая руки и шагая взад-вперед перед его внушительным креслом в кабинете.

— Успокойся, детка, – тихо говорит он, наблюдая за мной своими острыми акульими глазами, которые ничего не упускают. – Иди посиди у меня на коленях.

— Я не могу сидеть. У меня сейчас голова взорвется. А если она ранена?

— Она не ранена.

— Но откуда ты знаешь?

— Потому что она не подвержена разрушению, как упаковка из пенопласта.

— Или как твое эго.

Его взгляд становится жарче.

— Что я слышу, ты огрызаешься?

— Не делай вид, что тебе это не нравится.

Он грудным голосом командует:

— Иди сюда, и я покажу тебе, насколько сильно.

Со вздохом разворачиваюсь и иду в противоположном направлении.

— Потом. Извини. Я слишком нервничаю. Я впервые со своих пяти лет не общаюсь с ней так долго, и у меня такое чувство, будто мне руку отрезали. По телефону она показалась нормальной – обычной Слоан, – но ощущение такое, что прошел уже миллион лет. А что, если она играла? Что, если он заставил ее изображать веселость? Что, если…

Кейдж протягивает руку, привлекает меня к себе на колени и берет рукой мой подбородок. Глядя прямо мне в глаза, говорит:

— С ней все в порядке, детка.

Он страстно меня целует. Я моментально расслабляюсь, тая рядом с его большим крепким телом и наслаждаясь ощущением его губ.

— Лучше? – шепчет он, когда мы прерываемся.

Прячу лицо в его шею.

— Лучше. Если он ее тронул, то можешь, пожалуйста, его убить?

— Видимо, мне не будет здесь покоя, если я этого не сделаю, – говорит он, тяжело вздыхая.

У него на столе звонит телефон. Мое сердце начинает колотиться. Я спрыгиваю с его колен и смотрю на телефон, схватившись за голову и закусив губу.

Покачивая головой, Кейдж разворачивается в кресле и тянется к телефону. Он отвечает, не сказав ни слова, что для него необычно, и молча слушает. Потом вешает трубку и смотрит на меня.

— Она едет наверх.

Я издаю робкое полурадостное, полуиспуганное восклицание и несусь к дверям лифтов.

Лифт выходит прямо в нашу прихожую. Мы живем на верхнем этаже небоскреба.

Моджо, по привычке лежащий посреди гостиной, лениво приподнимает голову и смотрит на меня. Один раз гавкает в знак солидарности и немедленно возвращается ко сну.

Я задерживаю дыхание, когда лифт останавливается. Двери открываются, и она предстает передо мной.

И выглядит так, будто вернулась с фитнес-ретрита в аду.

И дело не в одежде: на ней прекрасный кремовый кашемировый свитер, дизайнерские узкие джинсы и высоченные каблуки. И не в лице: оно красиво как никогда. Только, возможно, немного худое.