Книга Королевы и монстры. Шах, страница 33 – Джей Ти Джессинжер

— Забудь об этом. Но я позову доктора, чтобы он осмотрел тебя.

Помогаю ей присесть. Краска снова приливает к ее щекам, и это хорошо, но она все еще выглядит немного ослабевшей. Я подавляю нелепый импульс ободряюще приобнять ее и делаю шаг назад.

Она, прищурившись, смотрит на меня.

— Ты сказал «доктора»?

— Только не говори, что уши у тебя тоже не работают.

— Все у меня работает. Я просто удивлена.

— Чем?

— Что ты сделаешь это для меня.

Она как-то странно смотрит на меня. Как будто с благодарностью. Как будто…

Я ей нравлюсь.

Но это, конечно, чистая фантазия с моей стороны. Эта женщина меня презирает. Может, я тоже стукнулся головой об асфальт?

Сипло бурчу:

— Мертвая ты мне ни к чему.

— Какая разница, живая я или мертвая? Ты сказал, что постараешься отправить меня домой. Я тебе больше не нужна. Верно?

Она кажется заинтригованной. Или что-то подозревает? Сложно сказать.

— Я не говорил, что ты мне не нужна.

Когда у меня вырывается эта фраза, я прихожу в ужас. Становится очевидно, как плохо это звучит.

А если бы не понимал, то выражение ее лица красноречиво бы мне это подсказало.

Сверкая зелеными глазами как лезвием ножа, она спрашивает:

— То есть я тебе нужна? И для чего же именно?

— Тренироваться в стрельбе, – рычу в ответ.

Ее взгляд остается неподвижным. Немигающим. Пронизывающим.

Она тихо произносит:

— Гангстер… Ты в меня влюбился?

— Нет.

— Никто тебя не осудит, если это так.

— Господи. Да у тебя с головой не в порядке.

— А я предупреждала, что это случится.

Я взрываюсь:

— Этого не случилось!!! Ничего не случилось!!!

— Нет?

Она поднимается и идет ко мне. Я делаю шаг назад, а потом, выругавшись про себя, останавливаюсь: меня ее приближение не пугает.

Когда она останавливается, я чувствую запах шампуня, которым она вымыла волосы. Моегошампуня. А еще ее кожа источает аромат моего мыла. А еще на ней моя рубашка.

И мои трусы, если она их не сняла.

Черт, она их сняла? Она голая под рубашкой?

Глядя прямо мне в лицо, она произносит:

— А тут уже мне судить.

И вдруг встает на цыпочки и целует меня.

Это как целовать кирпичную стену.

Хотя нет. Это как целовать ледяную злую стену, которая ненавидит тебя и все, что тебе дорого, всю жизнь таила на тебя страшную обиду и поклялась убить тебя, чтобы отомстить за смерть отца.

Рот Деклана жесткий, холодный и неподатливый. Каким-то образом его губы подсказывают мне, что лучше бы в них вкололи вирус Эбола, чем заставили претерпевать эту абсолютно омерзительную встречу с моими.

Он крепко берет меня за плечи и отстраняет от себя. Держа на расстоянии вытянутой руки, он смотрит на меня как на щенка, который только что накакал в его любимые ботинки.

Над его головой собираются грозовые тучи, и он произносит:

— Больше. Никогда. Так. Не делай.

— Не буду. Я прошу прощения, – нервно и смущенно посмеиваюсь я. – Иногда моя самоуверенность немного переходит границы.

— Думаешь?

— Эм. Да. Но это не моя вина.

— Можешь не объяснять. Боже мой, просто не говори больше ни слова.

— Просто большинство мужчин такие… простые. Я так понимаю, не ты.

— Нет, – отрезает он, скривившись. – Не я.

Он держит меня подальше от себя, словно я заразная. Как будто он бы с удовольствием выкинул меня в окно, будь оно за моей спиной. Или в бездонную яму.