Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 19 – Ками Блю

— Всезнайка! Вот как следовало бы тебя прозвать. Не гондон, а профессор-всезнайка. – Она захлопывает крышку «мака» и торопливо сгребает со стола свои вещи. – Начинаем завтра в восемь с СоХо и Трайбеки. Перешлю тебе черновые варианты разделов, как только они будут готовы. Твоя почта все та же? – Сдув челку с глаз, встает.

— Нет, Митчелл. Дай свой телефон, я напишу адрес.

Она подчиняется и ждет, затем читает.

— Хмм, а я-то думала, что адрес будет БывшийСпесивыйПрофессор@ягондон. com.

Подавив весьма неприличное междометие, произношу:

— Знаешь, Митчелл, ты уже несколько месяцев как выпустилась. Можно было наконец смириться с тем, что твое эссе по моему предмету оказалось плохим и тебе пришлось переписывать его четыре раза.

Если она собирается меня оскорблять и провоцировать, пусть не удивляется, что я плачу той же монетой, верно? Метнув на меня ненавидящий взгляд, она направляется к выходу.

— Увидимся завтра утром, – холодно говорю я ей вслед. – Буду ждать на углу Принс-стрит и Бродвея. Постарайся не опаздывать.

— Я не желаю, чтобы ты путался у меня под ногами. Вроде прежде проблем со слухом у тебя не наблюдалось.

— Дороги тебе не принадлежат, насколько мне известно, – изображаю фальшивую улыбку.

— Если нарушишь мое личное пространство и будешь за мной таскаться, напишу заявление в полицию о домогательствах.

— Тогда я перейду дорогу и пойду по другой стороне.

— Это мне нравится, – кивает она. – Тебя всегда сможет сбить такси или даже грузовик с прицепом. Обнадеживает.

И тут я кое о чем вспоминаю:

— Эй, Митчелл! А счет?

Нас разделяет уже несколько столиков, она оглядывается и улыбается:

— Предоставляю вам честь оплатить его, профессор.

Ругаюсь про себя. Десятое января. Если мои расчеты верны, остается всего-навсего девяносто девять дней до срока сдачи работы, и я буду свободен как птица. Как бы то ни было, у меня нет ни малейшего намерения позволить ей одержать верх.

ГРЕЙС

За два года до описываемых событий

— Моя маман вконец меня замучила, – шепчу я Алве, одной из немногих девушек, с которыми подружилась в университете.

Мы с ней пишем диплом на разных кафедрах, но некоторые лекции у нас общие, например скучнейший спецкурс по современной американской и европейской литературе. Аудитория настолько забита, что некоторым приходится сидеть на ступеньках амфитеатра. Странно, вообще-то. Спецкурс не входит в число обязательных предметов для студентов с кинематографического. Моя кураторша мне его буквально навязала, поскольку я, в отличие от большинства остальных, хочу быть не режиссером или актрисой, а сценаристкой. «Чтобы писать сценарии, ты должна хорошо разбираться в литературе, – сказала миссис Консон, – и курс профессора Говарда тебе поможет».

И вот я здесь. Не то чтобы это такая уж великая жертва: читать я люблю так же, как и писать. И конечно, я предпочитаю изучать поэзию, вместо того чтобы пытаться понять, какой закон физики определяет количество ватт, которые выдерживает сценический грим.

— Скажи, что должна заниматься, и не ходи на свадьбу. Просто же, нет? – настаивает Алва, пока мы рассматриваем очередную группу студентов, которые вошли в аудиторию и с досадой обнаружили, что все передние места заняты.

— Моя родная сестра выходит замуж, – напоминаю я. – Для семьи это событие, равное по масштабам высадке Армстронга на Луну или избранию Обамы. Сержантка подключила всю свою огневую мощь. Она желает, чтобы я прибыла домой и кричала «гип-гип-ура!» брачующимся, одетая, как конфетина в обертке.