Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 211 – Ками Блю

— Чушь, – возражает Мэтью.

— Согласна, чисто технически кашу заварила Клэри, но…

Мэтью кладет локти на стол и смотрит, как я раскачиваюсь на табурете:

— Чушь, Митчелл, – твои слова, что ты никому не нужна. Тебя можно охарактеризовать по-разному, – да еще как! – но только не жалкой дурочкой. Я не представляю мужчины, который, узнав тебя, не влюбится.

Мы молча глядим друг на друга, мое сердце стучит часто-часто, словно колеса поезда. Он правда так думает или сказал, чтобы меня успокоить?

— Я поеду с тобой, – говорит наконец он, а у меня от его взгляда опять по коже бегут мурашки.

— Не шутишь? Но мы же не…

— Не пара, – заканчивает он. – Однако нам удалось убедить в обратном твою сестру, раз она растрепала о нас всему генеалогическому древу.

— Тебе придется провести Рождество в Алтуне.

— Моя бабушка не заметит, а там мы найдем предлог, чтобы вернуться в Нью-Йорк к двадцать седьмому. – Он привычно заправляет прядь волос мне за ухо, чуть задержавшись пальцем на щеке. – По-моему, это выход, Грейси-Трейси.

— Ты действительно готов провести праздник со мной и моей чокнутой семейкой?

— У меня не было ничего похожего на настоящее Рождество с тех пор, как умер дедушка. Последние годы и вовсе, поскольку бабушка не помнила даже, кто я такой. Тебе очень повезло, что ты можешь побыть в этот день с близкими. Нельзя пропустить важную для твоих родителей дату и позволить экс-придурку все испортить. Так что решено, я еду с тобой, встречаюсь со взводом твоих братьев и сестер, а если этот идиот только посмеет косо на тебя посмотреть, мигом поставлю его на место.

Почему мне хочется заплакать от счастья? Почему ты так на меня действуешь, Мэтью?

— Ну так как? Идет, Митчелл?

Закусываю нижнюю губу. Глаза щиплет.

— С одним условием.

— Начинается… Я оказываю ей услугу, а она ставит условия. Ну, слушаю.

— Не называй меня Грейси-Трейси.

— Мы нарушили наш договор, но в этом важном вопросе я постараюсь пойти тебе навстречу. – Мэтью протягивает мне руку. – Для меня ты навсегда останешься моим Сахарным Пончиком.

Моим. Мо-им!

Крепко пожимаю ему руку, внутренне сходя с ума. Я вернусь в Алтуну с моим прекрасным бывшим преподавателем Мэтью Говардом, в котором не осталось ровным счетом ничего от Гондона.

МЭТЬЮ

Девятнадцать дней до дедлайна

Неужели я действительно пообещал женщине, перед которой не имею никаких обязательств, что отправлюсь с ней в Пенсильванию и проведу Рождество с ее семьей? Да, пообещал. И осознал, что произошло, лишь когда за ней уже закрылась дверь. А какой у меня был выбор?

Сначала разговор с матерью, потом ее мордашка, удрученная мыслями о насмешках братьев, сестер и бывшего; злость на мудака, который прошляпил такую девушку, а теперь будет кичиться перед ней своим семейным счастьем с ее бывшей подругой, – и готово дело, я теряю остатки разума.

Складываю в чемодан свитера и термобелье, чтобы полететь знакомиться с семьей девушки, с которой у меня был лучший в моей жизни секс, и только. Где Мэтью Говард, который не выносил девиц иначе как в постели, а эту в особенности? Куда подевалась его простая, размеренная жизнь? В разгар моих самокопаний телефон звякает оповещением: голосовое от Скотта. Слушаю.

— Привет, Мэтт, извини, что поздно. Помнишь, я говорил об одном типе, за которым остался должок моей конторе длиной отсюда до Техаса? О частном детективе. Я припахал стервеца, и он, кажется, нашел Ив.