Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 215 – Ками Блю

— Да-да, – бормочет она. – А вы кто?

— Я Мэтти, бабушка. Я уже вырос.

— Пол! – вновь жалобно зовет она, а я глажу ее по руке. – Оставьте меня, вы не мой внук!

Поднимаюсь и встаю перед ней по стойке смирно.

— О капитан! Мой капитан! Рейс трудный завершен, – читаю по памяти.

— Все бури выдержал корабль, увенчан славой он, – немедленно продолжает она.

Последнюю строку первой терцины, которую произносил дедушка, теперь произношу я:

— Уж близок порт, я слышу звон, народ глядит, ликуя…^[18]

В детстве никто мне не объяснил, что капитан Уолта Уитмена умирает. Дедушка читал эти три строки, чтобы напомнить, что мы – команда, экипаж и вместе непобедимы, как настоящие моряки, прорывающиеся сквозь шторм.

— Так это правда ты. – Бабушка сжимает мою руку. – Как ты вырос!

Пальцы у нее холодные, глаза блестят.

— Давай я провожу тебя в комнату? Ты здесь замерзнешь.

— Хорошо. – Она кивает, позволяя помочь ей подняться. – Но потом ты должен идти, Мэтти.

— Куда?

— Помнишь, что говорил дедушка об обещаниях? Чистые сердцем их сдерживают, а если терпят неудачи, то пытаются заново.

От ее слов по спине пробегает холодок. Спрашиваю себя, к чему она это вспомнила, ведь о нас с Грейс ей ничего не известно.

— А ты, Мэтти, обещал.

— Кому, бабушка?

Она ласково треплет меня по щеке, глядя снизу вверх:

— Своему счастью, Мэтти. На долгие годы ты забросил его в темный угол, а теперь пришло время пойти и его забрать.

ГРЕЙС

Восемнадцать дней до дедлайна

Дата: пятница 22 декабря.

Время: 14:00.

Место: Алтуна, Пенсильвания. ИНТ^[19]. Гостиная дома Митчеллов.

Сижу в раскладном кресле, обитом тканью в веселенький цветочек. Вокруг выстроились родичи (братья, сестры, родители).

Они смотрят на меня и ждут объяснений. Разочарование можно черпать ведром. Как же, младшая дочь, ну, знаете, та самая, с тараканами в голове, приземлилась в местном аэропорту одна-одинешенька. Ни того парня, ни благородного рыцаря – ни-ко-го.

Все так. Я инфантильная дуреха. В очередной раз поверила вранью Говарда, и теперь у меня нет никакого правдоподобного объяснения, которое я могла бы впарить семейству. Кроме того, я пребываю в эмоционально нестабильном состоянии. Он, гад, не только не ответил на звонки и сообщения – он вообще не явился в аэропорт.

Короче, снова тихо испарился. Остается лишь признать, что вполне все это заслужила. А ведь я уже собиралась переспать с ним в третий раз!

— Итак, объясни нам, где твой Мэтью? – грозно вопрошает мать, уперев руки в пышные бока, точь-в-точь генерал перед проштрафившимся подчиненным.

Невнятно мычу. В самолете я, конечно, обдумывала правдоподобные версии: автомобильная авария, но не волнуйтесь, он сломал только большой палец ноги; внезапная смерть от остановки сердца (эта опция особенно греет мне душу); грипп; затопление (или пожар) в его квартире; утечка газа с серьезными последствиями; неотложная работа (от последней идеи пришлось отказаться, поскольку работа у нас одна на двоих).

— Должна вам признаться… – начинаю я и замолкаю, собираясь с духом.

Ищу глазами Эллу. Она единственная, кто знает правду, так как именно ей выпала трудная доля встречать меня в метель. Когда мы сели в машину, я выплеснула на сестру все накопившиеся эмоции, после чего попросила выбрать дорогу подлиннее, дабы отсрочить неизбежное. Элла отвезла меня в «Дейли грайнд», где я набросилась на любимую яичницу-болтунью и пакет салфеток, рыдая в голос, как чокнутая кретинка.