Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 239 – Ками Блю

Она плаксиво морщится и отводит глаза. Простыня подчеркивает болезненную бледность. От девушки на фото, со мной на руках, не осталось ровным счетом ничего. Та девушка умерла на улицах пригорода. Она умирала постепенно – с каждым стаканом бухла, с каждой очередной дозой, с каждой глупостью, которой даже не пробовала избежать.

— Я смогу, Мэтти. Если так нужно, чтобы тебя вернуть, я это сделаю.

— Нет, Ив.

Я встаю. Срочно нужен глоток чистого воздуха. Кислорода, который встряхнет меня, наполнит мои легкие, вытеснит тяжелый запах воспоминаний, болезни и боли, пропитавший палату.

— Ты никогда меня не вернешь. Сделай это ради самой себя. Ради собственного спасения, не ради меня. Тебе придется выбирать, что для тебя важнее: забыться и ничего не чувствовать или столкнуться с реальностью и продолжать жить.

Иду к двери. Мать молчит. Небось догадывается, чего мне стоит ее возвращение в мою жизнь после того, как тридцать один год она только и делала, что ее портила.

Сообщения Грейс на следующий день показывают, как она на меня сердита.

Грейс: Поверить не могу, что ты опять исчез!

Грейс: Хоть бы фото соизволил прислать. Я не могу себе позволить вернуть аванс только потому, что у тебя ветер в голове и ты сам не знаешь, чего хочешь.

Грейс: Какая же я дура, опять поверила, будто между нами теперь все иначе и я заслуживаю хотя бы капли твоего уважения.

Сидя ночью на больничном стуле, пока мать спала, я пытался придумать, что ответить, да так ничего и не придумал. Напиши я Грейс, что объявилась Ив, она наверняка прибежит в больницу, а мне не хочется… Я не имею права втягивать ее в эту историю. У нее – прекрасная семья, у меня – полная катастрофа.

Между нами действительно все иначе, по крайней мере с моей стороны, но я понятия не имею, что на уме у Грейс. Она нарочно ограничивает наши отношения постелью, да и ту обставляет дурацкими условиями. Зачем, если не из равнодушия? Однако, пока мы были у нее дома, она казалась такой искренней, такой…

После Алтуны я не могу отмахнуться от того факта, что влюбился в женщину, в которую не следовало влюбляться. Вот она, правда. Потребовалось время, чтобы понять. Я сам не хотел признавать ни после ее гриппа, ни после обеда в День благодарения, ни после наших прогулок по городу, ни после катка в Центральном парке. Даже танец в «Плазе», наш секс, стихи и восхитительные стычки меня не убеждали. Но вот теперь невозможно отрицать то, что я по уши влюблен в Грейс Митчелл.

Однако страх сильнее. Страх отдать свое сердце на растерзание чужому человеку. Я так долго отгораживался от любых чувств, что теперь, когда Ив вновь вторглась в мою жизнь, уже не могу себе позволить то, что не в силах держать под контролем. Да, я уверен, что Грейс не испытывает того же, что и я, раз до самого отъезда в Алтуну мутила с этим проклятым Дэнни. Когда я вижу их вместе, в мозгу происходит короткое замыкание и я становлюсь опасен. Я боюсь правды о своем прошлом, которую ей рассказал. Что подумают ее родители, если мы действительно станем парой? Ведь у меня никого нет, ни одного любящего меня человека.

Я боюсь, что она меня бросит.

Прежде у нас был просто секс без будущего. Собственно, я сам не раз ей это говорил. А сейчас не в состоянии представить, что больше ее не увижу. Одна только мысль о том, что я не могу быть рядом с ней, убивает. Одиннадцать дней, два часа и несколько минут – все, что нам осталось. Так хочется провести это время рядом с Грейс, говорить ей, что мы идеальная пара, что ни один Дэнни на свете не даст ей того, что я. Смеяться над ее шутками и колкостями, заканчивать бок о бок с ней путеводитель, перечитывать абзацы, из-за которых мы ссорились и одновременно влюблялись.