Книга Потерянный для любви, страница 148 – Мэри Элизабет Брэддон

Иногда Флора задумывалась о сеансе спиритизма, но, едва остыв, презрительно смеялась над этими мыслями, напоминая себе, что, раз Уолтер никогда не любил ее по-настоящему, между ними не может быть родства такой силы, какая влечет мертвых к живым, связи, которая притянула бы его к ней. Его блуждающая душа устремилась бы к девушке, которую он действительно любил, и нашла бы приют в ее мещанском сердце. Не к ней, которая питала к нему столь нежные чувства, вернулся бы его дух.

Ни один наставник-дилетант не мечтал бы о более усердной ученице. Доктор Олливант даже порекомендовал ей уделять меньше внимания Горацию и Линнею, цветам и звездам. Ум девушки быстро созревал в этой интеллектуальной теплице. Она читала лишь те книги, которые приносил ей доктор, и все они относились к литературе высочайшего порядка. Перед ней открывался могущественный мир естественных наук, и временами, изумленная чудесами Вселенной, она ненадолго забывала, как много потеряла вместе с одним представителем рода человеческого, чье исчезновение сделало землю пустыней.

Они осмотрели Хэмпстед и его окрестности и отыскали старомодный коттедж в Вест-Энде, в любопытном сельском уголке, среди симпатичных старых домиков, которые, будто сбились с пути и оказались там каким-то причудливым и бесцельным образом –  вдали от церкви, почты и всех банальных жизненных удобств вроде мясной лавки и торговли мелочами.

Дом, который снял мистер Чамни, был низкой хаотичной постройкой с неровными, грубо оштукатуренными стенами и множеством балок. Коттедж стоял в странном треугольном саду, скрытом за густой изгородью из сочно-зеленого падуба. В саду уже ярко пылали георгины –  знамена авангарда осени.

В первую минуту Флора была почти очарована этим местом, а затем с тихим вздохом отвела усталые глаза от его красот. Она подумала, как восхитился бы Уолтер милым деревенским жилищем, каким прекрасным фоном оно могло бы стать для одной из его любимых жанровых картин. Что стоила для нее эта красота без Уолтера –  того Уолтера, который никогда ей не принадлежал?

Марку понравилась деревенская простота окружения.

— Я буду чувствовать здесь себя почти так, как будто снова оказался на нашей старой ферме в Дарлинг-Даунсе, –  сказал он, –  где мы видели чужака примерно раз в три месяца. Славно же будет поселиться так далеко от мясника и ездить в Хэмпстед за припасами!

Флора просияла от радости отца. В конце концов, у нее был он, кто никогда не переставал ее любить, чьи мысли с самого ее рождения полнились только любовью к ней. Как можно быть настолько испорченной –  роптать, считать жизнь пустой из-за потери, которая была и не потерей вовсе, а лишь концом обмана, пробуждением от сумасбродной и глупой мечты?

Она пообещала себе отныне развеселиться и получать все возможное удовольствие от жизни с отцом. Это счастье ей еще доступно, но даже оно может быть кратким. Она бросила один пугливый отчаянный взгляд в грядущие дни, когда будет плакать и причитать среди того глубокого опустошения, какой ее разум не мог сейчас охватить, когда останется сиротой.

День за днем она обретала все большую власть над собой и, казалось, жила лишь для того, чтобы угождать отцу и баловать его. Ни один мужчина не получал такого обожания от единственной дочери, каким окружала Марка Чамни эта бледная задумчивая девушка с серьезными глазами и печальным ртом. Для Катберта ее поведение было невыразимо прекрасным. Он видел, как стоически она ведет молчаливую битву со своим горем, подчиняя женское сердце силе дочерней любви.