Книга Потерянный для любви, страница 174 – Мэри Элизабет Брэддон

— Ну вот, я ж говорила, –  всхлипнула миссис Гернер. –  Я чувствовала, что надо мной навис злой рок. Ты будешь следующим, кто меня покинет.

— Это случится довольно быстро, если ты не придержишь свой надоедливый язык, –  резко ответил Джаред. –  Ну же, мне не нужна глава из «Плача Иеремии» –  наслаждайся жизнью, если можешь. Большинство женщин на твоем месте считали бы себя невероятно удачливыми после того счастливого случая, что выпал нам пару лет назад.

— Этот случай не озарил мою жизнь, Джаред. Он лишил меня единственной родной кровинушки, которую я любила помимо тебя, и отдалил нас с тобой друг от друга, как никогда.

— Какой высокий стиль! –  съязвил Джаред. –  Если ты ждешь, что я буду сидеть дома и хандрить, когда у меня есть лишний шиллинг на бойкий вечерок в «Зайце и гончих» или в партере, где идет хороший бурлеск, то напрасно. Людская натура берет свое во всем мире, а я вполне себе человек, и ничто человеческое мне не чуждо.

Миссис Гернер вздохнула и прекратила свои жалобы. Слишком хорошо она знала Джареда и понимала, что опасно заходить с ним слишком далеко. Крышки от овощных блюд и оловянные горшки, летавшие по комнате словно метеоры, были явлениями, которые не раз наблюдали на Войси-стрит.

Пока доктор Олливант отмерял второй год своей супружеской жизни, Джаред Гернер, казалось, с каждым днем все менее был склонен к труду. Пыль густо лежала на орудиях его ремесла, маленьких баночках и горшочках с маслом, лаком и скипидаром, тряпках, губках и фланельках, сваленных в пеструю кучу на столе в передней комнате первого этажа, служившей Джареду одновременно мастерской, спальней и личной гостиной; здесь же создавалась картина «Ламия». Холст по-прежнему стоял там, лицом к стене, пыльный, украшенный паутиной, незавершенный, забытый –  как худшее из разрушений, напрасно потраченная жизнь.

Со временем Джаред меньше любил работу и больше –  удовольствия. Он расширил круг знакомств вне дома, и приятное дополнение в виде женского общества стало легче входить в его жизнь. Он понемногу делал ставки в залах питейных заведений, ездил на скачки в Хэмптон с веселой компанией, носил белую шляпу и синий галстук, одевался в целом наряднее, чем прежде, и часто нуждался в деньгах.

Трех сотен фунтов в год –  постоянного дохода, который мистер Гернер получал из неизвестного источника, –  не хватало, чтобы поддерживать его в праздности и снабжать потехами. К несчастью, для тех беспечных натур, которые черпают всю свою радость извне и чье веселье требует стимулирования и поддержания постоянными развлечениями, выходит так, что разовое удовольствие обычно обходится дороже, чем недельное содержание. Богатеют те, кто довольствуется хлебом с маслом, что дает жизнь, ровным шагом продвигается по карьерному пути и в результате становятся владельцами больших состояний –  опоздавшими к наслаждениям, но имеющими повод собой гордиться.

Развлечения Джареда, хотя и грубые, стоили дорого, и доход, которого под присмотром миссис Гернер могло бы хватить для комфортной и приличной жизни, в руках Джареда постоянно иссякал, оставляя пустой и унылый промежуток, когда его требовалось как-то восполнить.

Эти периоды нужды особо раздражающе действовали на характер мистера Гернера, никогда не знавший узды, напротив: с самого раннего детства его поощряли быть таким же свободным и диким, как необъезженный мустанг в техасской прерии, а в последнее время его нрав стал еще более неистовым из-за регулярной выпивки. Даже миссис Гернер прекращала бесконечные стенания, когда Джаред был в дурном настроении, ибо приступы ярости длились теперь дольше, чем прежде, и меньше поддавались смягчающему влиянию горячих ужинов и джина с водой. В такие моменты она прислуживала ему с покорным вниманием и благоразумно помалкивала, поскольку слишком хорошо знала, как легкий ветерок может раздуть тлеющие угли в разрушительное пламя.