Книга Потерянный для любви, страница 177 – Мэри Элизабет Брэддон

Он направился в любимую пивную –  летним вечером заведение выглядело таким чистым, прохладным и респектабельным, что путник из далеких краев, впервые увидев таверну, мог бы счесть ее богоизбранным домом невинности и покоя. Блестящие оловянные мерники, такой же прилавок, позолоченные буквы на бочонках со спиртным сияли в розовых лучах заходящего солнца. Дух тихой радости, казалось, витал над этим местом, когда Джаред толкнул створки внутреннего храма, святилища избранных, известного как стол заказов, и последовал через боковую дверь в тенистый, посыпанный песком проход, который вел к кегельбану, по пути заказав прохладительные напитки у нимфы за барной стойкой.

Вечерние состязания были в полном разгаре; его закадычные приятели из числа игроков и зрителей громко разговаривали и смеялись; тусклый свет пробивался сквозь табачный дым. Джаред снова почувствовал себя живым –  для него жизнь означала необузданные влечения, сиюминутные радости, за которые, возможно, придется заплатить в будущем, и щедро. Но вольные натуры редко считаются с ценой.

Когда Джаред присоединился к гулякам в кегельбане, было восемь часов вечера. Он ушел оттуда в половине одиннадцатого, став грустнее, но не мудрее, обеднев на стоимость платы за воду, –  безрассудный, злой на судьбу и собственную глупость и не вполне обоснованно обиженный на миссис Гернер за то, что она так легко отдала деньги, которые он у нее потребовал.

«Эх, продержись старушка до завтрашнего утра, я бы мог прекрасно провести день в Хэмптоне, –  думал он, –  а так у меня почти нет шансов увидеть скачки, если только Джобери не сжалится и не подвезет меня на своей тележке».

Джобери, мясник, играл на ставках и был одним из самых азартных в кругу мистера Гернера, который бросался в скачки как в омут и, как предполагалось, был на верном пути к успеху в игре. Существовала смутная легенда, что Джобери когда-то имел четверть доли в знаменитом трехлетке и за малым избежал возвышения над своей судьбой, проиграв Дерби.

Джаред прогулялся к жилищу Джобери, но обнаружил, что сей джентльмен еще не укрылся под защитой своих пенатов, но ожидался домой к ужину в неопределенное время до полуночи. Миссис Джобери, хмурая и довольно сварливая на вид женщина, неохотно сообщила Джареду эту информацию, после чего захлопнула входную дверь перед его носом, едва дав ему время заявить о намерении нанести мистеру Джобери более поздний визит. Есть жены, чьи плохо упорядоченные умы не могут оценить прелести ставок.

Джаред пробормотал проклятие своим эриниям^[121], которых имел обыкновение скорее хулить, чем задабривать, и обратил стопы прочь от порога мистера Джобери, едва соображая, куда теперь направиться. Он остановился на углу улицы раскурить трубку, потом свернул, оказавшись на Гудж-стрит, прошел по Чарлз-стрит и Мортимер-стрит, пересек Риджент-стрит и вошел в аристократический район Кавендиш-сквер. Дойдя сюда, он испытал такое сильное желание двинуть дальше на Уимпол-стрит, что не смог ему противостоять. Он выпил ровно столько, чтобы утратить благоразумие. Он ведь дал обет не приближаться к жилищу доктора Олливанта под страхом утраты всех прав на эпизодические щедроты этого джентльмена. Однако Джаред лелеял внутреннее убеждение, что, чем бы ни грозил ему доктор, он, Джаред, обладает властью беспокоить своего заложника, и отрицать это невозможно; и как бы ни восставала против него мужская сущность жертвы, готовая бросить вызов его праву творить зло, итогом будет подчинение и денежное вспоможение.