Онлайн книга «Год моего рабства»
|
Я кивнула: — Я жива, как видишь. Я едва сдерживалась от волнения, сердце колотилось. Я не должна выдать себя. Нужно держаться естественно, не проявлять излишнее любопытство, лишнюю нервозность. Но я не умела лицемерить, и лгунья из меня была так себе. Финея опустилась на кровать, сжала мою руку: — Как же хорошо! — Она покачала головой: — Я уже чувствовала себя такой виноватой, я так корила себя! Я пожала плечами: — За что? Ты-то тут при чем? Она повторила мой жест, поспешно опустила голову. Помолчала, вновь пожала плечами: — Сама не знаю. Из-за своих… советов… — Ты ни в чем не виновата. Она вновь помолчала. Как-то сосредоточенно и упрямо. Замкнуто. Наконец, будто очнулась: — Я рада, что… все… вот так. Но где ты была столько времени? Где? — Сколько меня не было? Засечки на ножке моей кровати теперь утратили всякий смысл — я вновь потерялась во времени. А, впрочем… к чему они теперь? Все напрасно. Я сломалась, и больше не хотела терзаться надеждами. Пальмира была права — надежды разрушали. Как же она была права… будто точно знала, о чем говорила. — Думаю, около недели. Может, больше. — Финея стиснула мои пальцы: — Где ты была? Ответь! Я сглотнула: — В медблоке… Финея выпустила мою руку: — Кто этот ублюдок? Ты его знаешь? — Да. Видела однажды… Я не хотела вдаваться в подробности, рассказывать, как все было. Теперь это перестало иметь какое-либо значение. Эта полоумная тварь сделала свое дело — заперла меня здесь. Остальное было уже не важно. И она не важна. А смотритель Радан… о нем я вообще не думала. Он не стоил моих мыслей. Жалкий ничтожный прихвостень. Финея с трудом сглотнула: — Тебя били? Я кивнула: — Не спрашивай об этом, пожалуйста. По крайней мере, не сейчас. В огромных голубых глазах отразилось понимание: — Хорошо, не буду. Я знаю, что ты чувствуешь. Мы какое-то время сидели молча, а я думала лишь о том, как перевести тему. Как расспросить про листья? Я подняла голову: — А тебя больше не били? Финея даже улыбнулась: — Нет. Я же говорила — ему надоело. Но еще не списал, раз не трогают. — И что теперь? Если ты уже не нужна? Она посерьезнела: — Теперь главное все не испортить, не провиниться в какой-нибудь мелочи. — А если провинишься? По ее белому лицу пробежала нервная тень. Финея решительно и твердо поджала губы, даже приосанилась: — Не провинюсь. С чего бы? Работница я хорошая, исполнительная. Рабыня послушная. В тотусе все спокойно. Повезло, что девки не скандальные. Сидят по своим углам — а мне от того только лучше. Тишь и благодать — чего тут случится? Я уцепилась за ее мысль, даже подалась вперед: — И без меня все тихо было? В голубых глазах мелькнул колкий испуг, будто блик в острой грани стекла: — А что должно было быть? — она насторожилась, тон стал каким-то деревянным. — И при чем тут ты? Я поспешно покачала головой, но не сдержала вздох облегчения. Значит, тихо… Неужели повезло? Сердце вновь заколотилось, и я даже побоялась, что Финея услышит его бешеный стук. Она вновь взяла меня за руку, сжала: — Да у тебя пальцы ледяные! — Я… замерзла. Есть хочу. Кажется, ответ устроил. Финея облизала губы, кивнула: — Я тоже… — Она лихорадочно встрепенулась: — Понимаешь, я пообещала самой себе. Все стерплю, на все пойду, — ее огромные глаза стали еще больше. — И выберусь отсюда. Клянусь, Мирая, я отсюда выйду! Слышишь⁈ |