Книга Год моего рабства, страница 70 – Лика Семенова

За последние два года Тандил сделал Грейна богаче отца. Этих сумм уже было довольно, чтобы ни о чем не беспокоиться. Достаточно лишь грамотных вложений. Но Тандила еще не разыграли. И Элар, как единственный посвященный, уже давно алчно потирал руки. Это предвкушение делало его сговорчивым, предусмотрительным и крайне любезным.

В Кольерах это называлось «слить» — избавиться от бойца на пике популярности. Хозяин мог поднять на этом целые состояния. И немногие посвященные вместе с ним. Смерть Тандила обещала небывалую прибыль. Крупнейшую на всей памяти Элара. Разумеется, имперское большинство не было посвящено в эти расчетливые тонкости. Но пока есть Тандил — есть расположение Элара. Грейн не спешил этим жертвовать. Тем более сейчас.

Он покачал головой, видя, как улыбка сползает с лица полукровки:

— Рано.

Элар поджал губы:

— Если бы я вас не знал, мог бы подумать, что вы жалеете этого раба, мой друг. Его срок выходит, он станет неинтересен почтенной публике. Передержать, ваше высокородие — тоже не есть хорошо для дела. Хотите взглянуть на статистику? Сейчас — самый момент. Прошу.

Элар развернул на экране сравнительную таблицу и многозначительно поджал губы, давая Грейну воочию убедиться в правдивости его слов. Полукровка не солгал. Ставки на Тандила зашкаливали, и это сулило баснословную выгоду. Но не сейчас… Стоит подождать до тех пор, пока Грейн не получит ответы на все интересующие вопросы. Иначе не останется рычагов…

В сепаре было душно и накурено. Грейн поднял бокал, отхлебнул сиреневое содержимое, чувствуя, как алисентовое вино «зазвенело» на языке. Посмотрел на Элара:

— С чего такая поспешность? Вам не терпится пересчитать геллеры, дорогой друг? Вы получите свое — это вам известно. Или, по вашему мнению, Кольеры мало зарабатывают на этом рабе помимо арены?

Элар повел бровями.

Грейн усмехнулся:

— Сколько вы за него берете? Простое любопытство. Сколько готовы платить высокородные госпожи, чтобы посмотреть на его член? А, может, и не только посмотреть…

Элар скривился в кисленькой улыбке:

— Кольеры не выдают своих секретов, ваше высокородие. Даже друзьям. Помилуйте, вы же понимаете, что мы тоже должны получать свой процент.

— И я нисколько не виню вас в этом — мы оба прекрасно понимаем правила игры. Но вопрос с Тандилом открыт. И не стоит на меня давить, друг мой.

Элар помрачнел, но ничего не возразил. Грейн вновь приложился к бокалу.

— К тому же, вы прекрасно знаете, Элар, что сегодня я здесь по другой причине. Оставим Тандила. Так что вы мне скажете?

Элар натянуто улыбнулся:

— Рабыня к вашим услугам, ваше высокородие.

Память Грейна постоянно возвращалась к этим проклятым покрывалам. Выпитое, чертова дарна Ледия, морок Кольер… Мирая казалась какой-то неуловимо-другой. В прежней пронырливой девчонке открылась женщина, и от одного воспоминания о ее бесстыдно обнаженном теле поднывало в паху. Красива. Даже слишком красива. Ее белая налитая грудь не шла из головы. Хотелось почувствовать ее тяжесть в ладони. И испуг в глазах. Раньше этот взгляд был другим… Интересно: сейчас она все так же пахнет цветами? Или уже нет? Кольеры имели свой запах: дарны, крови, плоти и ни с чем не сравнимый душок похоти, которая буквально разливалась в воздухе. Сейчас Мирая была доступной, как никогда — иди и бери. Как хочешь и когда хочешь — нет ничего проще. Лишь плати. Но внутри копошилась какая-то неуместная дрянь, которая порождала вопросы. Ненужные, странные. Грейн отчетливо понимал — девчонке здесь не место, она слишком не похожа на шлюху. Но как она попала сюда? Неужели все же сумела оказаться такой сучкой, что заслужила? Или кто-то ухитрился рассмотреть в ней то, что Грейн заметил только сейчас? Кто-то, кто отважился на такой поступок и не пожалел денег? Хотелось бы знать, кто этот кто-то… Это всегда незаконно, всегда, как бы не обставляли это господа держатели, и как бы не улыбался Элар. Но тогда почему ее так просто отдают? Как любую другую малоценную девку?