Книга Год моего рабства, страница 69 – Лика Семенова

Я опустила голову:

— Надеешься получить покровительство Элара? Как Пальмира?

Она повела бровями:

— Здесь не только Элар что-то может. Есть и другие. Главное, чтобы тобой заинтересовались. Ну и самой все не испортить. А уж я не испорчу.

Я стиснула зубы, сглотнула. Наверное, так и есть. Но я даже не могла представить, что должна сделать, чтобы лигур отпустил меня. Но в том, что это чудовище заинтересовалось, не было никаких сомнений. Осталось лишь надеяться, что Финея права. Хотя бы отчасти.

Я подняла голову:

— А если что-то случится? Если твой покровитель будет чем-то недоволен?

Финея помрачнела:

— Будут предлагать всем подряд, пока имеешь товарный вид. И повезет, если тобой заинтересуется кто-то из гостей и решит приберечь для себя. А потом… все здесь заканчивается седонином. И тогда это конец.

Она больше не смотрела на меня, смотрела в серую гладкую стену. Пальмира говорила то же самое. Седонин. Все заканчивается седонином. Это слово произносится здесь, как проклятие.

Я тронула Финею за колено:

— А возможно как-то избавиться от действия седонина? Элар говорил, что на некоторых он не действует.

Финея фыркнула:

— Я даже не представляю, какую железную волю надо для этого иметь.

— Волю?

Она кивнула:

— Это не боль, не голод, не болезнь. Седонин изменяет сознание, действует на нервные реакции и мозг. Он хозяйничает в твоей голове, Мирая, гнездится где-то там. Мозг отвечает за внушение. Но логично, что он же может и блокировать эти сигналы.

— Значит, это возможно? — я снова подалась вперед.

Финея грустно улыбнулась:

— К счастью, ты не знаешь, что такое хотя бы одна полная доза седонина. Иначе не говорила бы глупостей.

— А меньшая?

Финея вновь улыбнулась и покачала головой:

— Я не знаю никого, кому бы это удалось. И чем больше об этом думаю, тем больше склоняюсь к мысли, что все это выдумки рабов. Чтобы не было так… беспросветно. Забудь.

Я кивнула, но забывать точно не собиралась. Если есть слухи, значит, что-то их все же породило.

— Ваше высокородие, наконец, решились? — Глаза Элара обнадежено блеснули.

Он давно этого ждал. С тех самых пор, как ставки на Тандила безудержно поползли вверх.

Кто бы знал…. Когда Грейн купил на Саклине, крупнейшем невольничьем рынке Сердца Империи, изможденного верийца, он даже не помышлял о такой удаче. Раб никак не тянул на победителя. Лишь очередное развлечение, недостойное истинных высокородных. Формально Грейн им и не был… И с каким-то вызовом вытягивал из своего положения все возможное. К тому же об участии Грейна в этом деле знал лишь один-единственный человек — Элар. Скользкий хранитель многих и многих деликатных секретов. Император смотрел на Кольеры сквозь пальцы, но высоким господам дозволялось лишь ставить, но никак не владеть. Участие в организации недостойных развлечений каралось довольно строго.

Но эта покупка оказалась настоящей удачей. Грейн не питал иллюзий. С упорством отца истеричка Урсула рано или поздно кого-нибудь все же родит. И сам Грейн лишится всего. Перестанет быть даже «запасным». И рассчитывать на милосердие и щедрость отца… блаженная наивность. Он понял это давно, но не собирался оказываться в роли просителя или побитой собаки. Он не доставит такой радости отцу и драгоценной мачехе. Грейн не выбирал свою судьбу, ему не дали выбора, но намеревался получить от нее то, что сочтет возможным. Деньги — единственное, что имело значение в его положении. И он их преумножал всеми средствами, которые оказывались доступными. Имперский банк надежно хранил секреты, а Пию Мателлину никогда даже не придет в голову проверить счета на низкородное имя.