Книга Эш и Скай, страница 50 – Нин Горман, Матье Гибе

— Мама.

— Господи, девочка моя… Ты бледная, как таблетка аспирина, капелька тонального крема лишней не будет. Сейчас заскочим в магазин, и я помогу тебе подобрать правильный тон. В платье, которое я купила, ты будешь ослепительна.

Внешний вид у нее всегда на первом месте… И контроль.

— Не нужно, мама, – сухо отвечаю я, но она не обращает внимания.

— Не волнуйся, мне совсем не сложно. В любом случае нам нужно заехать в службу кейтеринга, чтобы забрать еду для ужина, а там рядом как раз магазин косметики.

Быть, быть… Как это непросто. Мама тащит меня в «Сефору» и заставляет визажиста сделать мне макияж, нисколько не доверяя моим способностям в этой области. Я выхожу с пакетом, полным тюбиков и пузырьков, которыми никогда не буду пользоваться, но, что куда хуже, с ощущением, будто я другой человек. Не самое лучшее начало на пути самоутверждения. Я снова чувствую, что я себе чужая. Забрав заказ из кейтеринга, мы возвращаемся домой.

Я сразу поднимаюсь в свою комнату и обнаруживаю на кровати платье: предполагается, что в нем и только в нем я выйду к ужину. Перед Кларксами я должна выглядеть безупречно, а макияж и наряд, который я бы в жизни не надела, призваны скрыть настоящую меня.

Я втискиваюсь в строгое вечернее платье – оно словно из прошлого века – и смотрю на пиджак, который идет с ним в комплекте. Тот факт, что я умру от жары, никого не волнует. Явиться к столу с обнаженными плечами – все равно что явиться голой. Бросаю взгляд в зеркало: вид у меня отчаявшийся. Мне хочется сорвать с себя одежду и растоптать. Не выдержав, я вываливаю на кровать содержимое пакета из «Сефоры» и начинаю в нем копаться. Да уж, тут есть чем свести на нет все труды визажиста. Но мне вдруг становится все равно. Сейчас не время изображать из себя мятежного подростка. Пришла пора облегчить свою совесть.

Я спускаюсь в гостиную узнать, не нужна ли маме помощь.

— Дорогая… Ты готова?

— Я могу чем-то помочь?

— Для начала, будь добра, приведи в порядок волосы. Сделай с ними что-нибудь. Кларксы уже скоро приедут.

Улыбаюсь. Я в двух шагах от того, чтобы разрешить мятежному подростку, которым я никогда не была, медленно потянуть за скатерть – одно движение, и все праздничные блюда полетят на пол. Но мама переключается на что-то другое, и мне удается себя сдержать. А под кожей будто бегает электрический ток.

На подъездной дорожке слышится шум машины. Хлопают дверцы, и до нас доносится мужской смех.

— Твой отец вернулся с Кларксами. Встреть их, пожалуйста.

Я не могу пошевелиться, ноги словно приросли к полу.

— Ладно, – раздраженно бросает мама, вытирая руки кухонным полотенцем, – сама встречу. А еще спрашивала, чем помочь…

Я думала, что справлюсь, но к горлу подкатывает тошнота. Сейчас я бы хотела оказаться где угодно, только не здесь. Не готова я «быть» – и может, никогда не буду.

— А вот и моя красавица! Милая, папочка ужасно соскучился! Ну посмотрите, разве она не прелестна?

Отец крепко обнимает меня, потом поворачивается к маме.

— Отлично выглядишь, Скай, – замечает мистер Кларкс и тоже обнимает меня. В объятиях смерти и то было бы теплее. Затем мистер Кларкс улыбается, обнажая акульи зубы, и уступает место Эдриану. Тот приветствует меня поцелуем в щеку и тихим «рад тебя видеть». Хотела бы я ответить «я тоже», но ледяное молчание кажется мне более уместным.