Книга Мое темное желание, страница 232 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

— Все просто. – Я забрал руку из ее ладоней. – Она сделала так, что перед прикосновениями стало невозможно устоять. Показала мне теплоту, смелость и страсть к жизни, какую я никогда раньше не видел. Она заставила меня забыть о работе. О моих бессмысленных достижениях. Она заставила меня… – Я вспомнил, как проводил время с Фэрроу. Мои губы тронула легкая улыбка. – Она заставила меня есть фастфуд. И пить паршивое пиво.

— Ох, Закари. – В мамином голосе слышались ужас и изумление. – Это крайне неприятно. – Она замолчала, и на ее лице показалось подобие улыбки. – Но тебя это осчастливило?

— Необычайно. До встречи с Фэрроу я разучился быть счастливым. Я бы отдал все, чтобы ее вернуть.

Мама опустила взгляд на свои ноги, укрытые одеялом. Между ее бровей пролегла морщинка. Женщина, которая делала маски за тысячи долларов, всего за несколько часов постарела на десяток лет. Казалась беспомощной перед всем миром.

— Мне нужно кое-что тебе сказать, Закари.

Я молча смотрел на нее. Я не врал, когда сказал Фэрроу, что мне казалось, будто кто-то во Вселенной подшучивает надо мной. До моего рейса оставалось девяносто семь минут. Каждая секунда отмеряла обратный отсчет. А я тем временем выслушивал исповедь на смертном одре, только без смертного одра. Какая жестокая ирония судьбы, что, имея бесконечные возможности поговорить об этом дома, мы предпочитали обсуждать во время скучных ужинов акции и погоду.

— Что же?

— Я… – Мама поднесла кулак ко рту, чтобы заглушить кашель. Синие и фиолетовые вены выступали на тыльной стороне ее ладони, напоминая давно знакомую карту. – Я уважаю Фэрроу за то, как хорошо она справилась с моим отношением.

— Ты не только о попытке дать ей взятку?

Да, я был тому свидетелем. Наблюдал это через эркерные окна в первый рабочий день Фэрроу. Когда увидел, как она отказалась от чека, во мне пробудилось любопытство.

— Да. Я провернула несколько мелочных трюков, чтобы отвадить ее от тебя. – Мама не сводила глаз со своих накрытых одеялом ног. – Она от всех успешно уклонилась.

— Такая она сильная.

Наверное, я должен был разозлиться. Но я не злился. Во-первых, я этого ожидал. Признаться, ожидал даже худшего. Во-вторых, Фэрроу Баллантайн умела за себя постоять. Она добивалась успеха за счет маленьких побед. Было бы бессмысленно сражаться во всех ее битвах вместо нее, ведь я и полюбил Осьминожку за все те качества, которые воплощало ее сердце. Сильное, трепетное, теплое и покрытое сталью.

Мама помолчала.

— Кстати, она отказалась от денег.

— Я знаю.

— Вероятно, твоя сделка с ней более заманчива, чем та, которую предложила я.

— Это я тоже знаю.

— И ты не считаешь ее охотницей за деньгами?

— Нет. – В моем голосе не слышалось никаких сомнений. Ответ дан. Вопрос закрыт. Если мама будет настаивать, я выполню свою угрозу и уйду. Навсегда.

— Я тоже не считаю. – Мама потрогала пальцем катетер в своей ладони, не глядя мне в глаза. – Но я не об этом.

Я посмотрел на часы, сходя с ума оттого, что могу пропустить самолет и испортить все шансы вернуть мою дерзкую, маленькую не охотницу за деньгами.

— А о чем?

— Могло быть и хуже. – Она не осмеливалась на меня посмотреть. – По-моему, Эйлин тебе врет.

— О чем?

— О своем характере, об отвращении к прикосновениям, об эпизодах из ее прошлого. Выбирай сам.