Книга Мое темное желание, страница 229 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

Мама плотно поджала губы.

— Что стало ударом?

Я еще никогда не видел ее такой. Она вся покраснела, кожа на ее шее покрылась волдырями, будто у нее началась аллергия от нашего разговора.

— Что я разорву с тобой отношения, если ты откажешься принять расторжение моей помолвки.

— Что? – Она вытаращила глаза. – Ты не можешь так поступить. Я твоя мать.

Мама положила руку мне на плечо. Я сбросил ее. Искренне надеялся, что она придет в чувство. Мне не доставляло ни малейшего удовольствия разрывать наши отношения. В конце концов, она поступала так из-за смерти мужа, в точности как я избегал телесного контакта, дождя и машин после того, как потерял отца.

— Ты лишилась права так себя называть, когда эмоциональным шантажом вынудила меня согласиться жениться на той, кого, как ты знала, я не люблю. Я беру на себя ответственность за то, что позволил тебе это сделать, но не обольщайся, я больше не допущу, чтобы твои страхи влияли на мое счастье.

Или моя собственная травма, если уж на то пошло.

Мама замялась, пытаясь подобрать слова, но не смогла.

Я взял ее телефон с тумбочки и помахал им, не сомневаясь, что найду в нем местоположение Эйлин.

— О, и кстати, эту женщину зовут Фэрроу. И я собираюсь сделать ее своей женой.

Поскольку я сказал все, ради чего приехал, то развернулся и пошел в коридор. Стук моих ботинок эхом отражался в зловещей тишине. Внезапно к ним присоединился топот еще одной пары ног.

— Ты не можешь разорвать со мной отношения. – Мама попыталась схватить меня за рукав рубашки. Ткань намокла от пота с ее липких рук. – И уж точно не можешь жениться на этой женщине.

Я развернулся в коридоре и оскалился.

— Я принял решение.

На этот раз я ускорил шаг. Она вскрикнула и помчалась за мной. Мы пронеслись мимо Селесты Айи в гостиной, которая, услышав нас, с любопытством склонила голову набок. Я распахнул входную дверь и стал спускаться по лестнице, как вдруг мама пискнула позади меня.

— Подожди.

Я не имел ни малейшего желания оборачиваться и уделять ей время, тем более что оно на исходе. И все же я развернулся и посмотрел на нее, стоящую наверху лестницы. Мама вцепилась в отвороты халата, второй рукой опершись на дверной косяк. Будто не могла устоять на ногах.

Я крепче сжал в руке телефон, который забрал у нее.

— Что?

— Я не могу… – Она закрыла глаза. Наступила тишина.

Я посмотрел на часы.

— Что не можешь? – Нужно расторгнуть помолвку с Эйлин как можно скорее.

— Не могу… – Мама открыла глаза. Широко распахнула их и выпучила. На миг она приобрела такой удивленный вид, будто увидела что-то, чего не ожидала увидеть.

— Давай уже, мам.

Но вместо ответа она упала на колени, как олененок, пытавшийся сделать первый шаг, повалилась на пол и умерла.

= Зак =

Осталось 3 дня

Была хорошая новость и плохая.

Хорошая заключалась в том, что моя мать не умерла.

Это хорошо для моей совести и хорошо для ее здоровья – сплошной позитив.

А плохая – в том, что я сейчас сидел в больнице Чиангмая с аннулированным билетом на рейс обратно в Штаты и ждал, когда мама придет в себя после сердечного приступа, который перенесла из-за вашего покорного слуги.

— Я же говорила тебе не ругаться с ней из-за Эйлин. Ты ее чуть не убил. – Селеста Айи металась по маленькой палате, с ног до головы разодевшись в Chanel и делая покупки в интернете с телефона, который держала в руке. – Ой, кажется, я нашла пару Louboutin на Moda Operandi^[83]. Никто же не поймет, что они подержанные?