Книга Мой темный Ромео, страница 70 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

Олли фБ: Мне неприятно это говорить, Коста, но ты всегда был ханжой. Правда, Зак?

Зак Сан вышел из чата.

Ромео Коста вышел из чата.

Олли фБ: Какой драматизм. Ставлю свою пятую яхту на то, что девчонке уже исполнилось восемнадцать.

= Ромео =

Даллас Таунсенд напоминала мне феникса, восставшего из пепла ее дурных решений. Источник вдохновения для бездельничающих масс.

В сегодняшнем эпизоде Печенька напилась до потери сознания. С тех пор как я сообщил ей трагическую новость о предстоящем свадебном путешествии, она лакала шампанское, невнятно благодаря гостей и зигзагами шатаясь по залу.

Если не брать во внимание ее привлекательную внешность, то мне доводилось видеть офисную мебель, с которой приятнее проводить время, чем с ней.

Ситуацию усугубляло еще и то, что она опозорила нас обоих, по всей видимости, выпустив свою внутреннюю пьяную тетку с рождественского застолья, тараторившую достаточно громко, чтобы ее было слышно на Южном полюсе.

Ее семья не вмешивалась в это представление. Шеп занимался делами, а Наташа посвятила все свои силы поиску подходящей пары для другого опасного создания, которое породила.

А Фрэнклин… Фрэнклин прекрасно знала, как сильно пьяна Даллас. Она допустила это, зная, что я не переношу публичные скандалы.

То, что мне удалось погрузить Печеньку на борт моего частного самолета, не лишившись при этом глаза, – самое настоящее чудо. Мы летели в Париж, а уровень радостного предвкушения застыл где-то между трехдневным математическим марафоном и похоронами.

— Кажется, меня сейчас стошнит, – объявила Даллас, хватаясь за живот. Она все еще была в свадебном платье, а ее лицо стало таким зеленым, каким мог похвастаться только Гринч.

— Потрясающе. – Я перевернул страницу газеты.

Она застонала, откинув голову на подголовник.

— Я почти уверена, что меня вот-вот вырвет прямо на платье.

Судя по всему, у нее алкогольное отравление. А я-то думал, что, выбрав непривлекательных пилотов за шестьдесят, гарантирую, что полет пройдет без происшествий.

Я бегло просмотрел страницу и перешел к следующей.

— Незачем описывать свою жизнь вслух. Правда, мне все равно.

— Ты что, даже не поможешь?

— Нет.

— Ладно. Видимо, тогда просто заблюю весь твой частный самолет, чтобы он вонял до скончания века.

Я со стоном встал со своего кресла, взял ее на руки, как новобрачную, и понес в уборную. Она обмякла в моих руках. Я задумался, не стоит ли развернуться и отвезти ее в больницу.

А потом Печенька со своим фирменным нытьем стала раздавать указания.

— Обязательно собери все мои волосы, чтобы к ним ничего не прилипло… о, и платье. Сними с меня платье. – Эта претензия на исключительность. Это дерзость. Слепая вера в то, что мир что-то ей должен. Все с ней нормально.

— В следующий раз постарайся не напиваться так, будто от этого зависит будущее нации. – Я положил ее на пол, не доходя до туалета, перевернул на живот и начал расстегивать платье. А снимать пришлось много чего. Она просто утопала в ткани. Мне потребовалось десять минут, чтобы расправиться со всеми пуговицами, молниями и оборками.

Даллас, оставаясь верна себе, ерзала, хватаясь за тонкий ковер.

— Быстрее! Я больше не могу сдерживаться.

— Все в порядке? – Стюардесса высунулась из кухни, где подготавливала свежие фрукты и коктейли «Мимозы». Наверное, с ее ракурса казалось, будто я сражаюсь с диким кабаном.